Название:
Жаркая помощьДобавлен:
Сегодня в 01:38Категории:
Инцест Минет Случай Традиционно
В станице под Краснодаром стояла жара, от которой даже собаки прятались под навесы. Воздух дрожал над пыльной дорогой, виноградные листья на заборе повисли, будто их обварили. В частном доме на окраине, за высоким плетнём из старого камыша и проволоки, жили только двое — Алёна и её сын Денис.
Алёне было сорок два. Тело у неё оставалось крепким от постоянной работы: тяжёлая, полная грудь, которая при ходьбе тяжело перекатывалась под платьем и оставляла тёмные пятна пота в подмышках; широкие бёдра, которые уже начали чуть расползаться, но всё ещё были упругими; круглая, тяжёлая задница, которую не скрывали даже широкие домашние платья — когда она наклонялась за ведром или мешком, ткань натягивалась так, что между ягодицами обозначалась глубокая ложбинка, а края трусов проступали сквозь тонкий ситец. Соски у неё были крупные, тёмные, постоянно чуть припухшие от жары. Между ног она была густо обросшая, и когда потела — пахло густо, женски, с лёгкой кислинкой, которую она сама иногда ловила, поднимая подол, чтобы обмахнуться. В жару она часто ходила без лифчика. Грудь болталась свободно, соски тёрлись о грубую ткань и твердели, а она делала вид, что не замечает. Иногда, оставшись одна во дворе, она нарочно медленнее наклонялась, будто проверяя, как сильно ткань обтягивает ягодицы. Потом ругала себя за это, но тело уже успевало возбудиться.
Муж умер пять лет назад — рухнул прямо в огороде от сердца. Звали его Виктор. Крепкий был мужик, молчаливый, жёсткий. Любил выпить по вечерам, особенно после сезона. В тот день жара стояла такая же, как сейчас. Он таскал мешки с удобрениями, ругался, что Алёна «опять ничего не успевает», а потом вдруг схватился за грудь, хрипнул и упал лицом в землю. Алёна бежала к нему босиком, платье задралось до бёдер, соседи уже бежали со всех сторон. Он умер, не успев даже сказать ничего. После похорон Алёна почти не плакала при людях. Плакала ночами, зарывшись лицом в его старую рубаху, которая ещё пахла табаком и потом. Потом, когда рубаха уже не пахла им, начала трогать себя. Редко и зло. Засовывала пальцы глубоко, быстро, будто хотела наказать тело за то, что оно всё ещё хотело. Иногда представляла не мужа — а просто сильные руки, чужие. Кончала коротко, сдавленно, потом долго лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как по бёдрам стекает собственная влага. Думать о другом мужчине ей было стыдно. Думать о сыне — страшно. Но иногда, когда Денис спал в соседней комнате, она всё равно представляла его руки. Представляла, как эти молодые толстые пальцы раздвигают её, как он дышит ей в шею. И ненавидела себя за это так сильно, что на утро была особенно резкой и молчаливой.
Семья у них всегда была небольшой и странной. Виктор почти не разговаривал с сыном по душам — только команды и редкие подзатыльники. Алёна между ними была как буфер. Она любила мужа, но после его смерти вдруг поняла, что рядом с ним всегда было тесно и душно. С Денисом же осталась какая-то странная, почти запретная близость. Они жили вдвоём в этом старом доме, где половицы скрипели, а по ночам было слышно, как кто-то ходит в туалет и долго не возвращается.
Денис приехал на лето после института. Двадцать три года. Он учился в Краснодаре на агронома — специально выбрал, чтобы было к чему возвращаться. Говорил матери: «Надо хозяйство поднимать». На самом деле он не мог оставить её одну. Каждый раз, уезжая обратно в общежитие, он чувствовал, как что-то тяжёлое остаётся здесь, в этом
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). Цилиндр