Самогон и раздевание
Название: Самогон и раздевание
Добавлен: 30.09.2026 в 13:30
Категории: Инцест 18 лет В первый раз Зрелые
Добавлен: 30.09.2026 в 13:30
Категории: Инцест 18 лет В первый раз Зрелые
Размер текста:
В трёхкомнатной квартире в самом центре города всегда пахло свежестью: новые обои цвета слоновой кости, чистый ламинат с лёгким блеском, аромат кондиционера и свежесваренного кофе, который Ирина ставила каждое утро. Семья жила здесь уже пять лет — после того, как родители Андрея наконец смогли выбраться из старой двушки на окраине. Квартира была светлая, аккуратная, без лишнего хлама. В гостиной стоял большой угловой диван цвета тёмного графита, напротив — широкий телевизор, у окна — длинный стол из светлого дерева, за которым Андрей обычно сидел с учебниками и распечатками. В одной комнате жили родители, во второй — Андрей, третья служила и кабинетом Сергея, и гостевой, когда приезжала бабушка.
Сергей, отец, был человеком спокойным и немного усталым. Сорок три года, крепкий, с коротко стриженными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина у висков. Он работал в логистике, часто задерживался, говорил мало, но когда говорил — веско. Любил порядок и тишину. Иногда смотрел на жену долгим, тяжёлым взглядом, будто вспоминал, какой она была раньше, до ежедневной беготни. Именно он предложил уехать в отель на две ночи: небольшой, но хороший, в историческом центре, с видом на реку. «Нам нужно просто побыть вдвоём, — сказал он Ирине тихо, когда Андрей ушёл в свою комнату. — Без звонков, без готовки, без его учебников на столе. Ты сама в последнее время как натянутая струна». Ирина согласилась почти сразу. Улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Сергея всегда тяжелело внизу живота.
Ирина, мать Андрея, в свои сорок один выглядела почти как старшая сестра. Высокая, с мягкими, тяжёлыми бёдрами, полной грудью третьего-четвёртого размера, которая заметно покачивалась, когда она ходила босиком по квартире. Длинные тёмные волосы она часто собирала в небрежный пучок, и тогда открывалась шея и ямочка между ключицами. У неё была та же манера двигаться, что и у её матери — чуть медленнее, чуть чувственнее, чем у большинства женщин. Когда Ирина наклонялась за чем-то, ткань блузки натягивалась на груди так, что становились видны очертания сосков, а юбка поднималась чуть выше колен, открывая гладкую кожу бёдер. Андрей невольно замечал это. Каждый раз. И каждый раз быстро отводил глаза, но ощущение оставалось — тёплое, стыдное, липкое. Он уже давно понял, что мать красива. Очень. И что он это замечает не совсем по-сыновьи.
Андрею было восемнадцать. Высокий, худощавый, с ещё подростковой угловатостью в плечах, но уже с мужскими руками и низким голосом. Готовился к первому экзамену по ЕГЭ через десять дней — русский. Сидел часами за столом, подчёркивал, заучивал, иногда смотрел в окно и думал ни о чём. Внутри него уже давно жило странное напряжение. Он замечал женские тела. Особенно близкие. Особенно те, которые нельзя было замечать.
Дарья Ивановна, бабушка, приехала во вторник вечером. Ей было пятьдесят два, но тело она держала так, будто годы шли мимо специально, чтобы её не трогать. Грудь четвёртого размера — тяжёлая, упругая, с глубокой ложбинкой, которая становилась особенно заметной, когда она наклонялась. Талия ещё сохраняла форму, бёдра были широкие, мягкие, с едва заметной дряблостью, которая только добавляла им настоящей, живой телесности. Кожа на руках и шее чуть темнее, чем у молодых, но гладкая, тёплая на ощупь, если бы кто-то осмелился коснуться. Волосы — тёмно-русые с редкой сединой у корней, она красила их аккуратно, без резких переходов. Глаза карие, чуть прищуренные, с привычкой смотреть прямо и немного дольше, чем принято. В этом взгляде всегда было что-то оценивающее и чуть насмешливое — будто она уже видела человека насквозь и теперь решала, стоит ли ему показывать, что именно она видит.
Она давно жила одна. Муж умер восемь лет назад, и с тех пор Дарья привыкла к тишине, к тому, что никто не трогает её по ночам, не смотрит на неё так, будто хочет. Но тело продолжало хотеть. Иногда очень сильно. Она не стеснялась этого желания, просто редко находила, на кого его направить. А внук... внук за последний год изменился. Вытянулся, голос окреп, взгляд стал тяжёлым. И Дарья это замечала. Замечала и не отводила глаз.
Она приехала в лёгком летнем платье цвета тёмной вишни. Ткань была тонкая, почти полупрозрачная на просвет, облегала грудь так плотно, что было видно, как тяжело она лежит, и свободно спадала от талии вниз, иногда поднимаясь от сквозняка и открывая колени. На ногах — босоножки на небольшом каблуке, ремешки обхватывали щиколотки. В руках — тяжёлая сумка, в которой глухо булькало.
Родители давно планировали эти два дня. Ещё в начале месяца Сергей забронировал номер в небольшом отеле у реки, Ирина купила новое бельё специально для этой поездки. Андрей знал. Знал уже несколько недель. Поэтому и позвали бабушку — чтобы он не оставался один перед экзаменом, чтобы было кому проследить, чтобы он не сидел до трёх ночи с учебниками. Дарья согласилась сразу. Сказала только: «Конечно, я приеду. Мне самой скучно».
— Привезла вам настоящего, — сказала она, целуя внука в щёку и оставляя на коже лёгкий запах дорогих духов и чего-то травяного, тёплого. Губы задержались на секунду дольше, чем нужно. — Самогон. Хороший. Дед ещё гнал, я доделала. Крепкий, чистый.
Родители уехали через час. Сергей взял Ирину за руку у двери, поцеловал в висок и тихо сказал, что номер уже оплачен, ужин заказан, и ближайшие двое суток им можно ни о чём не думать. Ирина обернулась к сыну, поправила ему чёлку привычным жестом и улыбнулась:
— Не засиживайся допоздна. И слушай бабушку.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо.
Дарья осталась
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Сергей, отец, был человеком спокойным и немного усталым. Сорок три года, крепкий, с коротко стриженными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина у висков. Он работал в логистике, часто задерживался, говорил мало, но когда говорил — веско. Любил порядок и тишину. Иногда смотрел на жену долгим, тяжёлым взглядом, будто вспоминал, какой она была раньше, до ежедневной беготни. Именно он предложил уехать в отель на две ночи: небольшой, но хороший, в историческом центре, с видом на реку. «Нам нужно просто побыть вдвоём, — сказал он Ирине тихо, когда Андрей ушёл в свою комнату. — Без звонков, без готовки, без его учебников на столе. Ты сама в последнее время как натянутая струна». Ирина согласилась почти сразу. Улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Сергея всегда тяжелело внизу живота.
Ирина, мать Андрея, в свои сорок один выглядела почти как старшая сестра. Высокая, с мягкими, тяжёлыми бёдрами, полной грудью третьего-четвёртого размера, которая заметно покачивалась, когда она ходила босиком по квартире. Длинные тёмные волосы она часто собирала в небрежный пучок, и тогда открывалась шея и ямочка между ключицами. У неё была та же манера двигаться, что и у её матери — чуть медленнее, чуть чувственнее, чем у большинства женщин. Когда Ирина наклонялась за чем-то, ткань блузки натягивалась на груди так, что становились видны очертания сосков, а юбка поднималась чуть выше колен, открывая гладкую кожу бёдер. Андрей невольно замечал это. Каждый раз. И каждый раз быстро отводил глаза, но ощущение оставалось — тёплое, стыдное, липкое. Он уже давно понял, что мать красива. Очень. И что он это замечает не совсем по-сыновьи.
Андрею было восемнадцать. Высокий, худощавый, с ещё подростковой угловатостью в плечах, но уже с мужскими руками и низким голосом. Готовился к первому экзамену по ЕГЭ через десять дней — русский. Сидел часами за столом, подчёркивал, заучивал, иногда смотрел в окно и думал ни о чём. Внутри него уже давно жило странное напряжение. Он замечал женские тела. Особенно близкие. Особенно те, которые нельзя было замечать.
Дарья Ивановна, бабушка, приехала во вторник вечером. Ей было пятьдесят два, но тело она держала так, будто годы шли мимо специально, чтобы её не трогать. Грудь четвёртого размера — тяжёлая, упругая, с глубокой ложбинкой, которая становилась особенно заметной, когда она наклонялась. Талия ещё сохраняла форму, бёдра были широкие, мягкие, с едва заметной дряблостью, которая только добавляла им настоящей, живой телесности. Кожа на руках и шее чуть темнее, чем у молодых, но гладкая, тёплая на ощупь, если бы кто-то осмелился коснуться. Волосы — тёмно-русые с редкой сединой у корней, она красила их аккуратно, без резких переходов. Глаза карие, чуть прищуренные, с привычкой смотреть прямо и немного дольше, чем принято. В этом взгляде всегда было что-то оценивающее и чуть насмешливое — будто она уже видела человека насквозь и теперь решала, стоит ли ему показывать, что именно она видит.
Она давно жила одна. Муж умер восемь лет назад, и с тех пор Дарья привыкла к тишине, к тому, что никто не трогает её по ночам, не смотрит на неё так, будто хочет. Но тело продолжало хотеть. Иногда очень сильно. Она не стеснялась этого желания, просто редко находила, на кого его направить. А внук... внук за последний год изменился. Вытянулся, голос окреп, взгляд стал тяжёлым. И Дарья это замечала. Замечала и не отводила глаз.
Она приехала в лёгком летнем платье цвета тёмной вишни. Ткань была тонкая, почти полупрозрачная на просвет, облегала грудь так плотно, что было видно, как тяжело она лежит, и свободно спадала от талии вниз, иногда поднимаясь от сквозняка и открывая колени. На ногах — босоножки на небольшом каблуке, ремешки обхватывали щиколотки. В руках — тяжёлая сумка, в которой глухо булькало.
Родители давно планировали эти два дня. Ещё в начале месяца Сергей забронировал номер в небольшом отеле у реки, Ирина купила новое бельё специально для этой поездки. Андрей знал. Знал уже несколько недель. Поэтому и позвали бабушку — чтобы он не оставался один перед экзаменом, чтобы было кому проследить, чтобы он не сидел до трёх ночи с учебниками. Дарья согласилась сразу. Сказала только: «Конечно, я приеду. Мне самой скучно».
— Привезла вам настоящего, — сказала она, целуя внука в щёку и оставляя на коже лёгкий запах дорогих духов и чего-то травяного, тёплого. Губы задержались на секунду дольше, чем нужно. — Самогон. Хороший. Дед ещё гнал, я доделала. Крепкий, чистый.
Родители уехали через час. Сергей взял Ирину за руку у двери, поцеловал в висок и тихо сказал, что номер уже оплачен, ужин заказан, и ближайшие двое суток им можно ни о чём не думать. Ирина обернулась к сыну, поправила ему чёлку привычным жестом и улыбнулась:
— Не засиживайся допоздна. И слушай бабушку.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо.
Дарья осталась
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прочтений: 264
