Название:
СемилистДобавлен:
Сегодня в 09:22Категории:
Гомосексуалы Романтика Подчинение и унижение
Стихами Хафиза воспеты,
В венках на длинных волосах,
В браслетах звонких на ногах,
В шальвары женские одеты,
Там пляшут юноши в садах.
19 век
Только никому я не дам ответа,
Тихо лишь тебе я прошепчу:
«Завтра улечу в солнечное лето,
Буду делать всё, что захочу.»
Мираж
Шавкат Шорохов взошёл на Кронверкский мост и вдохнул запах влажной нагретой древесины. Приятный запах не напоминал о чём-то особенном, но увлекал в воспоминания и о даче, и о летнем военном лагере, и о старом морском паруснике, вытащенном на далёкий азовский берег и красиво переделанном в кафе.
Пролив был заполнен прогулочными катерами. Зеленоголовые утки качались у берегов; чайки тоже заполняли белизной небо и перекрикивали иностранных ротозеев, которых ввиду совершенного укрепления нашей обороны теперь пускали в Петропавловскую крепость, сверкавшую золотыми куполами.
При сходе с моста запах дерева сменился сильным ароматом от шпалеры шиповника, окаймлявшей дорогу, по которой и шли, и ехали праздные и любопытные толпы. Шавкат нахмурился и огляделся в поисках малолюдного местечка, что было тщетно: осенние холода ещё не начались, и путешествующие являли себя в центре города повсюду. Шавкат тогда повернул к Алексеевскому равелину, сунул руки в карманы и прошёл прямо сквозь строй какого-то отряда под разноцветным туристическим флагом. Марширующие нестройно повторяли: «фортрис, фортрис».
— Хуёртрис, - прямо глядя перед собой, проговорил Шавкат.
Как всякий местный житель всякого города земли, Шавкат смотрел на приезжих зевак свысока и вёл себя с ними строго, но этим он как бы скрывал своё внутреннее чувство удовлетворения оттого, что кто-то разделяет его собственную любовь к старинному месту обитания русских, к месту былых побед и славы. Шавкат не признался бы, что его самого занимает любопытство к приезжим.
Липы уже начинали ронять золотые листья. Серая стена равелина сопровождала гуляющих, то удаляясь, то подступая острым углом, пока не сузилась, погрозив напоследок гранитной башней, и Шавкат с брусчатки переступил на песок, спустился к Неве и пошёл вдоль реки, противоположный берег которой занимал Зимний дворец.
Пляж был малолюден, Шавкат вдохнул полной грудью свежий воздух. Запахло водорослями, выброшенными на берег. Волны набегали и негромко плескались, и Шавкат, работавший в последнее время над степной историей Приазовья, задумался.
«Как же её писать? Эта Дикая Степь представляет собою открытое пространство; это как дорога, широкий и удобный проход для Великого переселения народов. Каждый, кто собирается из Азии в Европу, проходил именно этим путём. В этой степи не задержишься; тебя столкнут толпы переселенцев, поневоле сам станешь кочевать.»
Часы на соборе прозвонили четверть. Шавкат остановился между гранитными бастионами под фланговым прицелом узких бойниц, повернул обратно; ему не хотелось сходить с пляжа, и он бесцельно бродил туда-сюда по песку.
«Начать надо вообще с человека. Сто тысяч лет назад кто жил в азовских степях? Учёные вроде раскопали самую древнюю расу, а потом из Африки вышли наши пращуры, и всё: пращуры есть, а древнего человека нет. Как они выражаются, произошло вытеснение. Очень приятно. Вот придёт к этим учёным после институтов племя младое-незнакомое; поназаканчивают исторических факультетов и вытеснят стариков из науки; я посмотрю на их лица.
И всё, пошло-поехало: в дальнейшем один народ прогонял в Приазовье другой. Очень справедливо. Хотя поначалу смена культур как будто без вытеснения произошла: была культура среднестоговская, ямная, стала культура катакомбная. А народ один и тот же. Сначала в ямах хоронили, потом стали в катакомбах хоронить. А всё одно курган сверху насыплют. Повозки у них уже были, двухколёсные, медь на Урале уже добывали. Это же надо было медным инструментом дерево разъять, потом вырубить круг, прободать его — и вот тебе колесо! А кто они такие, Бог весть. И ведь разошлись, разъехались из Приуралья
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Государственный муж