Вера. Виды любви
Название: Вера. Виды любви
Добавлен: Сегодня в 01:58
Категории: Инцест Романтика
Вступление
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех забывших радость свою.
Вернувшись из своей неожиданно “семейной” поездки на озеро - Вера и Макс попытались жить так как будто ничего не было. Но попытка эта была жалкой и обречённой. И виной этому, как ни странно, был на Макс, а Вера.
Вера – женщина, тридцати трех годов, медсестра, разведена, одна воспитывает сына. Она привыкла выбирать закрытую одежду и не привлекать внимания. Вера невероятно красива, но изо всех сил помогает окружающим этого не замечать, и окружающие послушно не замечают.
Она устала. Устала давно и так основательно, что усталость перестала ощущаться как состояние и стала ощущаться как личность. Так бывает: то, что длится слишком долго, превращается в то, кем человек считает себя. Усталость — её. Незаметность — её. Практичность — её. А то, ради чего когда-то стоило быть красивой, заметной, желанной, — ушло. Не исчезло — ушло. Как корабль, который никто не встречает.
Но последние недели что-то начало пробиваться сквозь это засушливую пустынную почву. Тело вспомнило раньше, чем сознание разрешило. Сначала — чужой взгляд в щели незакрытой двери. Она знала, что дверь не закрыта. Она не закрыла её. Это было не решение и не случайность — это было пространство между ними, которое она оставила, не признаваясь себе, зачем. Потом — его слово за завтраком: «женщина», не «мама», не «мать» — слово, которое сломало раму и от которого она отступила в привычную броню: «Я твоя мать. Не забывай.» Но броня уже треснула, и трещина не зарастала. Потом — его рука на лопатке. Пальцы на бедре через плед. Прядь волос на виске. Тело реагировало раньше, чем она успевала назвать реакцию неприличной, и она назвала её «волнующей», и это было правдой, и это было не всей правдой. Потом — озеро. Колено к колену в электричке, и ни один не убрал. Массаж у камина: его пальцы от стоп к бёдрам, и она сказала «да», и она сказала «не останавливайся» — телом, не словами, и тело разрешило то, что разум не успел запретить. Его губы на обнажённом плече — не поцелуй, прикосновение, пульс под кожей, и жар, который не погас к утру. «Спокойной ночи, Вера» — не «мам», и имя прозвучало как первый раз. Потом — его футболка на её теле, его запах на ткани, прижатой к лицу. Его куртка под подушкой, свёрнутая, тёплая, пахнущая дымом и деревом и чем-то мужским, и рука, которая дошла до края и остановилась.
Любовь — одно слово для множества состояний, которые не обязаны существовать одновременно. Страсть, привязанность, ревность, нежность, привычка, страх потери, желание быть нужным, потребность в подтверждении собственной значимости — всё накрыто одним словом, и говорящий редко знает, какую часть смеси он имеет в виду. Человек, который борется за любовь, и человек, который боится одиночества, могут описывать своё чувство одинаковыми словами и не замечать разницы. Человек редко выбирает ложь. Он выбирает благородную версию смешанного мотива — и перестаёт замечать, где благородство заканчивается.
То же самое можно описать иначе. Тело присваивает другому человеку чрезмерную значимость раньше, чем сознание подбирает для этого слово. То, что физиолог назвал бы мотивационным подкреплением, влюблённый называет судьбой — и не обязательно ошибается. Механизм не отменяет переживание. Но он объясняет, почему отказ часто слышится как «не сейчас»; почему ожидание ответа иногда сильнее ответа; и почему неопределённость удерживает надёжнее, чем постоянное присутствие. Тело решило раньше. Человек назвал это решение судьбой.
Это и социальный процесс. Исключение получает удобное объяснение. Удобное
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Добавлен: Сегодня в 01:58
Категории: Инцест Романтика
Вступление
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех забывших радость свою.
Вернувшись из своей неожиданно “семейной” поездки на озеро - Вера и Макс попытались жить так как будто ничего не было. Но попытка эта была жалкой и обречённой. И виной этому, как ни странно, был на Макс, а Вера.
Вера – женщина, тридцати трех годов, медсестра, разведена, одна воспитывает сына. Она привыкла выбирать закрытую одежду и не привлекать внимания. Вера невероятно красива, но изо всех сил помогает окружающим этого не замечать, и окружающие послушно не замечают.
Она устала. Устала давно и так основательно, что усталость перестала ощущаться как состояние и стала ощущаться как личность. Так бывает: то, что длится слишком долго, превращается в то, кем человек считает себя. Усталость — её. Незаметность — её. Практичность — её. А то, ради чего когда-то стоило быть красивой, заметной, желанной, — ушло. Не исчезло — ушло. Как корабль, который никто не встречает.
Но последние недели что-то начало пробиваться сквозь это засушливую пустынную почву. Тело вспомнило раньше, чем сознание разрешило. Сначала — чужой взгляд в щели незакрытой двери. Она знала, что дверь не закрыта. Она не закрыла её. Это было не решение и не случайность — это было пространство между ними, которое она оставила, не признаваясь себе, зачем. Потом — его слово за завтраком: «женщина», не «мама», не «мать» — слово, которое сломало раму и от которого она отступила в привычную броню: «Я твоя мать. Не забывай.» Но броня уже треснула, и трещина не зарастала. Потом — его рука на лопатке. Пальцы на бедре через плед. Прядь волос на виске. Тело реагировало раньше, чем она успевала назвать реакцию неприличной, и она назвала её «волнующей», и это было правдой, и это было не всей правдой. Потом — озеро. Колено к колену в электричке, и ни один не убрал. Массаж у камина: его пальцы от стоп к бёдрам, и она сказала «да», и она сказала «не останавливайся» — телом, не словами, и тело разрешило то, что разум не успел запретить. Его губы на обнажённом плече — не поцелуй, прикосновение, пульс под кожей, и жар, который не погас к утру. «Спокойной ночи, Вера» — не «мам», и имя прозвучало как первый раз. Потом — его футболка на её теле, его запах на ткани, прижатой к лицу. Его куртка под подушкой, свёрнутая, тёплая, пахнущая дымом и деревом и чем-то мужским, и рука, которая дошла до края и остановилась.
Любовь — одно слово для множества состояний, которые не обязаны существовать одновременно. Страсть, привязанность, ревность, нежность, привычка, страх потери, желание быть нужным, потребность в подтверждении собственной значимости — всё накрыто одним словом, и говорящий редко знает, какую часть смеси он имеет в виду. Человек, который борется за любовь, и человек, который боится одиночества, могут описывать своё чувство одинаковыми словами и не замечать разницы. Человек редко выбирает ложь. Он выбирает благородную версию смешанного мотива — и перестаёт замечать, где благородство заканчивается.
То же самое можно описать иначе. Тело присваивает другому человеку чрезмерную значимость раньше, чем сознание подбирает для этого слово. То, что физиолог назвал бы мотивационным подкреплением, влюблённый называет судьбой — и не обязательно ошибается. Механизм не отменяет переживание. Но он объясняет, почему отказ часто слышится как «не сейчас»; почему ожидание ответа иногда сильнее ответа; и почему неопределённость удерживает надёжнее, чем постоянное присутствие. Тело решило раньше. Человек назвал это решение судьбой.
Это и социальный процесс. Исключение получает удобное объяснение. Удобное
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Понравилось 1
Прочтений: 7
Что то не то с моим мужем 
