Название:
КлеверДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Экзекуция Подчинение и унижение
объёму с уважением, почти с почтением. Я не знала, смеяться или плакать.
Однажды ранним утром, на пятом месяце, я встала перед зеркалом. Голая. Одна.
Сначала просто смотрела — так, как смотришь на что-то незнакомое. Живот круглый, туго натянутый, тяжёлый — он жил своей жизнью, отдельной от меня, и одновременно был мной полностью. Грудь огромная, тёмные соски набухшие, чувствительные до острой, почти невыносимой боли — я знала: стоит провести по ним пальцем, и по всему телу пройдёт волна, от которой подгибаются колени. Бёдра широкие, живот выступает вперёд — и всё это моё. Всё это я.
Первый голос начал привычно: посмотри на себя. Посмотри, сколько всего лишнего—
Но я не дала ему договорить.
Я провела ладонями по животу — медленно, снизу вверх — и почувствовала: тёплый. Живой. Пульсирующий изнутри тихим, настойчивым ритмом. Обхватила его снизу, приподняла, ощутила вес — и что-то сдвинулось. Не снаружи. Внутри.
Второй голос поднялся мягко, без спешки: вот. Смотри. Разве ты не красивая?
Я провела пальцами по соскам — они немедленно затвердели, и тело ответило вспышкой такого острого желания, что я прикусила губу, чтобы не застонать. Живот качнулся. Бёдра налились тяжестью. Между ног стало влажно — само по себе, без прикосновений, просто от собственного отражения.
Я стояла и смотрела на себя. Впервые — смотрела, не отворачиваясь.
Второй голос шептал: ты сейчас — самое желанное, что существует. Ты переполнена. Ты горячая. Тебя хочется брать — обеими руками, глубоко, не отпуская. Представь, как тебя касаются сейчас — как держат этот живот, как входят в тебя сзади, медленно, пока ты упираешься ладонями в зеркало и видишь своё лицо—
Я раздвинула ноги. Провела пальцами по мокрой щели и тихо застонала — в пустую комнату, в своё отражение, в утро за окном.
Первый голос попробовал что-то сказать.
Я не слушала.
Долго стояла так — одна рука на животе, другая между ног, глаза открыты, взгляд прямо в зеркало. Это тело знало раньше меня. Оно всегда знало. Мне просто понадобились годы, чтобы перестать с ним спорить — и один тихий рассвет, чтобы наконец его увидеть.
2.
Первые недели после родов я боялась Эмили.
Не так, как боятся чего-то страшного. Иначе. Я боялась её хрупкости — тех крошечных запястий, тонкой кожи на затылке, того, как она дышала во сне: неровно, с паузами, которые казались мне слишком длинными. Я вставала по три раза за ночь — не потому что она плакала, а потому что мне нужно было убедиться, что она дышит.
Однажды я случайно задела её головку о косяк — совсем слегка, она даже не заплакала. Но я потом полчаса тряслась в ванной, держась за раковину, шепча в зеркало: ты сломаешь её. Ты слишком неловкая, слишком большая, слишком.
Позвонила Касе в час ночи.
— Я ударила её головой об дверь.
— Она плачет?
— Нет.
— Ты плачешь?
— Да.
— Значит, всё правильно. Ты нормальная мать, Клэр. Ненормальные не звонят мне в час ночи и не трясутся от того, что ребёнок не пострадал.
Я засмеялась сквозь слёзы. Кася умела это — переворачивать страх так, чтобы стало видно его смешную сторону.
Эмили была трудным ребёнком, или я была трудной матерью — я не знаю, как правильно. Она чувствовала мою тревогу и заряжалась ею, как батарейка. Я чувствовала её крик и деревенела. Потом срывалась. Потом часами задаривала игрушками и мороженым, потому что откуп — единственный язык, который я знала, когда вина становилась невыносимой.
Мой брак окончательно развалился. С Джоном мы расстались тихо, без скандалов. Он нашёл какую-то худышку. Я получила приличные алименты и квартиру на севере города. По ночам я лежала и думала: вот видишь.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Домик в деревне