Название:
Тени августа (Части 1 - 10)Добавлен:
27.05.2026 в 05:50Категории:
Измена 18 лет По принуждению Наблюдатели Подчинение и унижение
руками. Она поставила его на поднос посреди стола, и вода в нём уже шумела, и пар вырывался из-под крышки белыми клубами.
— Чай готов, — сказала она. Голос был ровный, но руки дрожали. — Варя, достань чашки.
Варя поднялась — снова плавно, как чужая женщина, — и прошла к буфету. Вернер смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Татьяну. Татьяна смотрела на дочь — и в её глазах было то, чего Вернер не видел раньше. Не страх. Не гнев. Что-то другое. Что-то похожее на ревность.
— Красивое платье, — сказал Вернер, ни к кому не обращаясь. — Очень красивое. Твоя дочь — красивая девушка, Татьяна.
— Я знаю, — ответила Татьяна, и её голос был как лезвие. — Я её рожала. Я знаю.
Варя вернулась с чашками — тремя разномастными: одна с отбитой ручкой, другая с трещиной, третья — фарфоровая, парадная, которую доставали только на Пасху. Эту третью она поставила перед Вернером.
— Прошу, — сказала она. — Чай у нас хороший. С мятой и смородиновым листом.
Татьяна наливала чай. Струя была ровная, рука не дрожала — она заставила себя успокоиться, она врач, она умеет держать руки, когда нужно. Но когда она ставила чайник обратно, он звякнул о поднос — слишком резко.
Вернер взял фарфоровую чашку — изящную, с синими васильками по ободку, — и поднёс к губам.
— Gut, — сказал он. — Sehr gut. Русский чай — лучший чай.
— Расскажите ещё про Германию, — попросила Варя, снова садясь напротив него. — Про Мюнхен. Там красиво?
И Вернер начал рассказывать. О соборах — высоких, с витражами, которые горят на солнце как драгоценные камни. О пивных — больших, шумных, где подают колбаски с горчицей и пиво в литровых кружках. О парках — зелёных, ухоженных, с лебедями в прудах. О своей машине — чёрном "Мерседесе" с кожаными сиденьями и хромированными фарами.
Он говорил по-немецки, вставляя русские слова там, где не мог подобрать, и Варя слушала, подперев щёку ладонью, и кивала, и переспрашивала, и её глаза блестели в свете лампы, и она даже улыбнулась — впервые за два дня.
Татьяна сидела молча. Её чай остывал. Она смотрела на дочь — на то, как та заправляет волосы за ухо, как наклоняет голову, как смеётся над неуклюжей шуткой Вернера (он сказал, что русские дороги — это не дороги, а "катастрофа на колёсах"). Варя смеялась — звонко, открыто, совсем как раньше. Как до войны. Как будто за столом сидел не оккупант, а гость. Как будто не было этих двух дней. Как будто мать не отдавалась ему вчера на этой самой кровати, в десяти шагах от её комнаты.
— А правда, что у вас женщины носят короткие юбки? — спросила Варя. — Выше колена?
— Manche, — ответил Вернер. — Некоторые. Модные. В Берлине — ja. В Мюнхене — weniger. Меньше.
— А вам какие больше нравятся?
Вернер посмотрел на неё. Потом на Татьяну. Потом снова на Варю.
— Разные, — сказал он. — Когда женщина знает, что она красивая — это schon. Красиво. Неважно, что на ней надето. Или не надето.
Варя засмеялась. Татьяна не пошевелилась.
— А ваша жена? — спросила Варя. — У вас есть жена? В Мюнхене?
Вернер поставил чашку на стол. Его лицо стало неподвижным — как маска. На мгновение — на одно короткое мгновение — за ледяной голубизной его глаз мелькнуло что-то живое. Что-то похожее на боль.
— Жена умерла, — сказал он. — Три года назад. Geburt. Роды. Ребёнок тоже.
Повисла тишина. Только самовар тихонько пел свою песню, и муха всё
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Адское семя