Название:
Тени августа - 13Добавлен:
Вчера в 23:10Категории:
18 лет Служебный роман
травой, над брошенными кострами, над тем местом, где они провели ночь, где она отдавалась Рыжему на мху, где её дочь стонала под Петькой, где они все были живы и вместе, — и начала считать вслух, перебирая пальцами, загибая их один за другим, словно пересчитывала драгоценные монеты, которые могли выпасть из кармана в любой момент: «Варя... Елена... Коля...» — голос её звучал тихо, ровно, почти механически, но в нём слышалась та дрожь, которая выдавала её страх — страх, что она кого-то забыла, что кто-то не вышел, что кто-то остался там, за спиной, в лагере, который уже накрывала немецкая облава.
Она загнула четвёртый палец, потом пятый, и губы её шевелились, повторяя имена — Рыжий, Петька, партизан с седой прядью, которого она не знала, но который нёс раненого на плече, — пока не добралась до всех, кто вышел из лагеря, пока не пересчитала двадцать три человека, включая себя, и только тогда позволила себе выдохнуть — глубоко, с хрипом, чувствуя, как воздух врывается в лёгкие, как отпускает спазм, сжимавший горло.
— Все, — сказала она вслух, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этом слове было столько облегчения, что Варя, стоявшая рядом, услышала его, повернула голову, и в глазах её, тёмных, усталых, мелькнуло что-то тёплое — понимание, гордость, любовь.
— Все, мам, — повторила Варя, и голос её звучал хрипло, с той самой усталостью, которая бывает только после боя, после бега, после того, как адреналин отпускает и тело наливается свинцовой тяжестью. — Мы все здесь.
Татьяна кивнула, чувствуя, как дрожат пальцы — мелко, противно, той дрожью, которую она не могла унять, которую выдавали её руки, её губы, её колени. Она стояла на краю просеки, глядя на своих людей — на Елену, которая обнимала Колю, прижимая его голову к груди, на раненых, которых укладывали на носилки из веток, на партизан, которые уже разводили новый костёр, пряча дым под широкими листьями лопуха, — и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине, разливается тепло — не то, горячее, что осталось от прикосновений Рыжего, а другое, глубокое, материнское, которое возникало каждый раз, когда она видела, что её люди живы, что она смогла вывести их, что они не остались там, под немецкими пулями.
Рыжий подошёл к ней, остановился рядом, и она чувствовала его присутствие — тёплое, надёжное, пахнущее потом и порохом. Он молчал, не говорил ничего, просто стоял рядом, и этого было достаточно — достаточно, чтобы она почувствовала, что не одна, что есть кто-то, кто разделит с ней этот груз, эту ответственность, эту боль.
— Хорошо сработали, — сказал он наконец, и голос его звучал низко, с хрипотцой, в которой слышалась усталость — но и удовлетворение тоже. — Вывели всех. Почти без потерь.
— Только двое раненых, — ответила Татьяна, и голос её дрогнул — она вспомнила, как перевязывала их под пулями, как кровь текла сквозь пальцы, как они стискивали зубы, чтобы не закричать, чтобы не выдать позицию. — Перевязку сделала, но им нужен покой и лекарства. У нас есть что-нибудь?
— Морфий есть, — ответил Рыжий, и он полез в карман, достал маленький пузырёк с мутной жидкостью, протянул ей. — Держи. Последний. Больше нет.
Татьяна взяла пузырёк, чувствуя, как стекло холодит ладонь, и посмотрела на него — на этот последний флакон, который мог спасти кого-то от боли, от шока, от смерти. Она спрятала его в карман платья, рядом с бинтами, рядом с ножом, который носила с собой с той самой ночи, когда Вернер вошёл в
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Подхалим