Название:
Мои нежные кузины ((Часть 2) Полная версия)Добавлен:
Вчера в 23:55Категории:
Измена Экзекуция Фетиш Романтика Подчинение и унижение Остальное
ними было физическим, почти осязаемым.
И вот, в один из вечеров, когда Зинаида и Маша репетировали со мной новую сцену (на сей раз я должен был, изображая провинившегося лакея, мыть им ноги в тазике с розовой водой), в дом ворвалась буря. Мы услышали громкие шаги в холле, низкий, властный голос Рябова, что-то вроде: «Ну, хватит церемоний, барыня-сударыня...», и быстрые, лёгкие шаги Амалии Николаевны, поднимающейся по лестнице. Потом – хлопнула дверь её спальни на втором этаже.
Воцарилась тишина. Мы втроём замерли в комнате Машеньки, таз с водой, между нами, забыт. И вот из-за двери, через две стены, донёсся первый звук – не крик, а скорее подавленное, хриплое восклицание Амалии Николаевны, в котором было больше власти, чем протеста. Потом – глухой стук, как будто что-то тяжёлое прижали к стене или полу.
Мы переглянулись. У Машеньки глаза стали круглыми, как блюдца, у Зинаиды на лице застыло ледяное внимание, но в нём читалось жгучее любопытство. Звуки нарастали. Это не была та тихая, ритуальная возня, которую я подслушал когда-то с поручиком Полянским. Это была буря. Слышался рёв Рябова – нечленораздельный, звериный, перебиваемый резкими, отрывистыми командами Амалии Николаевны: «Да!.. Так!.. Не останавливайся!.. Сильнее!» Скрип кровати сливался в одну непрерывную, нарастающую какофонию с приглушёнными стонами, шлепками плоти о плоть, тяжёлым дыханием и даже... да, это был явный звук удара – звучного, сочного, и последовавшего за ним ликующего вскрика.
Мы сидели, не смея пошевелиться, охваченные одинаковым чувством благоговейного ужаса и восхищения. Это была не любовь в нашем, «галантном» понимании. Это была битва. Схватка двух неукротимых стихий. В ней не было места нежному служению поручика. Здесь властвовала грубая, первобытная страсть, и Амалия Николаевна не просто принимала её – она командовала ею, направляла, требовала большего. Она не была богиней на троне. Она была вакханкой на колеснице, которую мчал неукротимый варвар.
Стоны, крики, рёв, скрип, удары – всё это длилось, казалось, вечность. Наконец наступила кульминация – оглушительный, протяжный вопль Амалии Николаевны, в котором слились триумф, боль и невероятное наслаждение, и ответный рёв Рябова, похожий на рёв медведя. Потом – тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием.
Мы выдохнули, как один. Я чувствовал, как дрожат мои руки. Машенька первая нарушила молчание шёпотом, полным почтительного восторга:
«Мама... какая она сильная...»
«Она получила то, чего хотела, – сказала Зинаида, и её голос тоже дрогнул от неподдельного уважения. – Она устала от галантных поклонников. Ей нужен был зверь. И она его нашла. И приручила. Хотя... – она прислушалась к тишине, – кто кого приручил – большой вопрос».
Вскоре мы услышали тяжёлые шаги Рябова, спускающегося по лестнице. Дверь в холле хлопнула. Воцарилась тишина – уже не напряжённая, а умиротворённая, насыщенная, подобная тишине после грозы.
Не сговариваясь, мы поднялись и пошли по коридору к покоям Амалии Николаевны. Зинаида, не колеблясь, постучала.
«Войдите», – донёсся из-за двери голос. Он звучал низко, хрипло, но с неслыханной доселе глубиной удовлетворения.
Мы вошли. Комната была в лёгком беспорядке: сдвинута со своего места ширма, один стул опрокинут, на полу валялась подушка. Амалия Николаевна полулежала на огромной кровати. Она была укрыта только простынёй до пояса, обнажённые плечи и руки сияли белизной. Волосы, обычно уложенные в безупречную причёску, были распущены и рассыпались по подушкам тёмно-русыми волнами. Лицо её было раскрасневшимся, глаза сияли влажным, глубоким блеском, губы были слегка припухшими. Она выглядела разгромленной, торжествующей и невероятно живой.
Она увидела нас и слабо улыбнулась.
«Ну что, мои цыплята, напугались?»
Мы подошли к кровати. И тут произошло нечто, чего ещё не было никогда. Первой опустилась на колени Зинаида. Без приказа, без намёка. Она
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Тимур и его команда IV. Этюды в розовых тонах. Этюд 2. Малиновый