Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
ними вслух, когда оставалась одна. «Тише, — шептала, когда толчки становились частыми. — Дайте мне поспать». Иногда они затихали. Иногда начинали двигаться настойчивее — просили не спать, побыть с ними. Я лежала в темноте, обе ладони на животе, и слушалась то одного приказа, то другого — не понимая, откуда он идёт: от них или от меня.
Кожа живота пахла иначе. Гуще. Сладковато. Как молоко, которое ещё не пришло.
Возбуждение было особенным — глубже и темнее того, что обычно дарили его руки, разлитое по всему телу, без ясного источника. Я клала ладони на натянутую кожу и думала: я несу чудо. Восемь сердец бьются во мне, каждое отдельно, каждое торопится жить быстрее моего собственного. И от этой мысли по коже рассыпалась мелкая дрожь — словно под кожу насыпали песка, — которой он не всегда умел коснуться.
Я заметила это не сразу: стоило мне рассмеяться по-настоящему или загордиться собой, чувствуя ладонями растущий купол, — они отзывались все разом — чувствовали моё настроение раньше, чем я успевала его назвать. Радость внутри рождала движение снаружи. Тревога укладывала их в тишину. Я быстро научилась вызывать эту радость нарочно — ради живого, гулкого ответа, который приходил в награду, а вовсе не ради них самих.
Я рассказала ему — не всё, только про смех и толчки в ответ. Он выслушал внимательно, как оценивал донесение. Его палец провёл по тому месту, где под кожей только что прокатилась волна. Пах кремом от растяжек.
Он сказал, что это не мистика, а физиология: плацента работает за четверых, гормоны в таких количествах, что обычной женщине и не снилось. Тело наконец делает то, для чего создано, — и платит мне блаженством. Обижаться или благодарить? Я слушала и не знала. Гул его голоса и глухой стук восьми толчков слились в одно, и обижаться расхотелось.
Дни текли не по календарю — по толчкам внутри. Утро начиналось, когда просыпались они. Ночь наступала, когда затихал последний. Чисел я не знала — знала ритм восьми сердец, которые задавали мне новый, внутриутробный метроном, по которому моё время перестало быть человеческим и стало просто ритмом тела. Я просыпалась — и знала, что он рядом. Я засыпала — и знала, что внутри — они. Ни прошлого, ни будущего. Только настоящее: полное, тяжёлое, тёплое.
Мир снаружи — лекции, друзья, родители — стал плоским, как картинка на экране, который я разлюбила включать. Он больше не требовал от меня ни ответа, ни движения — лежал в углу памяти, выцветший и ненужный.
Всё, что имело значение, происходило здесь. В этой комнате. В этом теле, которое больше не было моим, — оно было их домом, его инкубатором и единственным местом во вселенной, где я ещё существовала.
Но тело росло.
К четвёртому месяцу живот был как на восьмом обычном. К пятому — больше чем на девятом. К шестому...
Я вставала — и вместе со мной вставал он, налитый свинцом. Я шла — и он шёл впереди, раскачиваясь в своём собственном ритме, неподвластном моим ногам. Я ложилась — и он ложился на меня сверху, выдавливая воздух из лёгких, сон из глаз, мысли из головы.
А потом, на седьмом месяце, случилось то, что сломало тишину.
Я сидела в кресле — в том самом, купленном специально для моего нового тела, — и смотрела в окно. За стеклом был обычный городской день: серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие, которые кутались в воротники и никуда не спешили. И вдруг я услышала их раньше, чем увидела.
Смех. Громкий, молодой, беззаботный — такой, каким смеются, когда не знают, что
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Невольный свидетель.