Название:
ВераДобавлен:
Сегодня в 04:23Категории:
Инцест Романтика
стройные. Она никогда не загорала — не любила солнце, говорила, что от него стареют. И, наверное, была права: кожа была светлой, ровной, без пятен, без морщин, с той особой плотностью, которая бывает только у молодых женщин, которые не успели устать от собственного тела.
Макс вдруг осознал, что никогда раньше не рассматривал её как женщину. Она была просто мама. Фон. Условие существования. Как воздух — ты не замечаешь его, пока не начнёшь задыхаться.
А теперь фон стал фигурой. И от этого хотелось одновременно — спрятаться и смотреть. И — ещё — тронуть. Эта мысль пришла — быстро, как вспышка, и он задавил её — мгновенно, как давят насекомое. Но насекомое — раздавлено, а след — остался.
— Ты сегодня странный, — сказала Вера и отпила кофе.
Она пила из своей кружки — белой, без рисунка, простой. Держала двумя руками, как ребёнок. Маленькие руки. Тонкие пальцы. Без кольца. Без кольца — всегда. Она сняла его через год после рождения, и Макс не помнил его, не помнил, как оно выглядело, не помнил, на каком пальце носила. Он помнил только — безкольцевую руку. Пустую. Белую. Тонкую.
— Просто задумался.
— О чём?
Он посмотрел на неё. В глаза. Впервые за долгое время — прямо, без детской отводки взгляда, без привычного «мам, я занят», без отворота головы к экрану телефона. Он смотрел — и видел.
Тёмные глаза с длинными ресницами. Чуть припухлые веки — не от слёз, от сна. Родинка над верхней губой — маленькая, тёмная, как точка, которую кто-то поставил с умыслом, как точку в конце предложения, которое не успели закончить. Губы — без помады, пухлые, нежно-розовые, чуть потрескавшиеся, и нижняя губа — чуть полнее верхней, и он подумал: а она красивая? И ответил себе: да. Она красивая. Не «красивая для мамы» — а красивая. Просто красивая. Как бывают красивые женщины — те, от которых отворачиваются на улице, потому что смотреть — больно, потому что смотреть — значит признать, что тебя — потянуло.
— О том, почему ты одна, мам.
*Вера*
Вера поперхнулась. Не резко, не драматично — просто кофе пошёл не туда, и она закашлялась, и поставила кружку, и промокнула губы салфеткой. Пальцы дрожали — чуть-чуть, на грани заметного. Она знала, что они дрожат, и сжала их — крепче, до белых костяшек, до боли в суставах, потому что боль — лучше дрожи. Боль — можно объяснить. Дрожь — нельзя.
— С чего вдруг? — она спросила это легко, слишком легко, голосом, который заранее готовится к тому, что разговор будет трудным. Голосом, который — броня. Броня из звука.
— Ну правда. Красивая, умная. А одна.
Он сказал «красивая». Он — её сын — сказал ей — «красивая». Слово повисло в воздухе, как дым от свечи, и Вера чувствовала его — тепло, тяжёлым, тягучим, как мёд, который течёт медленно, но — течёт.
Она отвела глаза. Посмотрела в окно, на серую стену, на мокрый подоконник, на кошку, которая сидела на карнизе соседнего дома и вылизывала лапу. — Спасибо, конечно. Но такие вопросы... — она запнулась, подбирая слово, и Макс видел, как она подбирает: перебирает варианты, отбрасывает «неуместные», «неправильные», — не задают за завтраком.
— А когда задают?
Тишина. Кофейник на плите тихо гудел — то ли остывал, то ли работал на поддержании температуры. Дождь за окном усилился — крупные капли стучали по жестяному отливу, как пальцы по клавишам, как сердце по рёбрам. Где-то внизу сигналила машина.
Вера посмотрела на него — долго, изучающе. Будто видела впервые. Будто пыталась разглядеть за знакомым лицом — его
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Мои любимые глисты 3.