Название:
ВераДобавлен:
Сегодня в 04:23Категории:
Инцест Романтика
и он чувствовал — соски, твёрдые от холода, прижатые к его рёбрам, и от этого ощущения, от этой конкретной, анатомической, физиологической детали, у него перехватило дыхание. Её живот, прижатый к его животу, мягкий, тёплый, несмотря на холод, и — ниже. Ниже — её бёдра, прижатые к его бёдрам, и между ними — ничего, только ткань, только вода — всё.
Секунда. Две. Три.
И в третью секунду — что-то изменилось. Дрожь перестала быть от холода.
Он отстранился. Быстро. Как выдох. Взял второе полотенце, которое лежало на траве, набросил на плечи. И сказал — через плечо, спиной, не глядя:
— Давай чаю. Горячего. Надо согреться.
— Да, — она сказала. Одно слово. Голос — ровный. Слишком ровный. Как у людей, которые держатся.
Они пошли к домику. Между ними — три метра. Больше, чем нужно. Оба — чувствовали, что эти три метра — не случайны. Что эти три метра — стена, выстроенная из воздуха, из травы, из сосен, из всего, что они сказали, лишь бы не сказать того, что говорить было нельзя.
И больше — ни слова. Ни одного упоминания. Ни одного взгляда в ту сторону. Защита держала.
Часть четвёртая. Кухня (Вера)
Она готовила обед. Макароны с курицей, простое, быстрое, от чего согреваешься. Кухня домика была тесная, как их кухня на проспекте, и Макс — был рядом. Помогал. Резал, подавал, мешал. И они двигались в этом маленьком пространстве, как два магнита, которые вращаются друг вокруг друга, не сливаясь, но — близко, близко, и орбита сужалась, и ни один не замечал.
Она мешала соус. Он стоял рядом, резал лук на разделочной доске. Щурился. Глаза слезились. Она смотрела на его лицо, на слёзы, на щурящиеся глаза, и думала: смешной. Сильный, большой, с этими плечами, с этими руками, а режет лук и щурится, как ребёнок.
— Дай, — она сказала и протянула руку за ножом.
— Сам справлюсь.
— Дай. У меня привычка — я режу лук под водой. Так не щиплет.
Она забрала нож. Их руки встречались. Пальцы к пальцам. Она не отвела руку сразу. Держала — секунду. Его пальцы были тёплые, шершавые, и она чувствовала каждую неровность.
— Многое ты не знаешь, — сказала она и улыбнулась. Легко, играючи.
— Например?
— Например, что лук надо резать под водой. Что плавать в октябре - это к пневмонии. - она улыбнулась. - Многое.
— Ты меня недооцениваешь.
— Я тебя переоцениваю. Каждый день.
Он засмеялась. Она засмеялась. И смех был — лёгкий, тёплый, как пар от соуса, и они стояли на кухне, и она резала лук, и он стоял рядом, и между ними было — пятнадцать сантиметров, и в этих пятнадцати сантиметрах был воздух, который был — его, и её, и общий, и плотный, и тёплый, и пах чесноком и луком и курицей и им, ею, вместе.
Он мыл посуду. Она вытирала. Стояли рядом, бок о бок, и он подавал тарелку, и она брала, и он подавал вилку, и она брала, и он подавал чашку, и она брала, и их пальцы встречались. Каждый раз. Мимолётно, касательно, как рикошет. И каждый раз — она не убирала руку. И он — не убирал. И они стояли, и чашка была между ними, и их пальцы соприкасались, и — он отпускал первым. И она не смотрела. И он не смотрел.
— Мам, — сказал он, — хочешь, я схожу за хлебом? В посёлок?
— Макс, у нас три буханки.
— Зато прогуляюсь.
— Сиди уже. Прогулщик.
И толкнула его. Ладонью в плечо. Легко, играючи, как толкают, когда дразнят, когда — флиртуют. Она не знала, что
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прощай моя сказка!