Название:
Правила семьи Гордеевых 2Добавлен:
06.02.2026 в 04:09Категории:
Измена 18 лет
ней, чтобы смотреть за техникой. Его взгляд был на уровне её груди, которая, под действием гравитации и усилий, почти вывалилась из топа. Его глаза сузились. — Опускайся медленнее. Грудь... должна почти касаться пола.
Он говорил «грудь», и она чувствовала, как её собственная грудь наливается тяжестью, соски трутся о ткань топа. А он смотрел. И его дыхание было ровным, деловым, но в глубине холодных глаз горел тот же огонь, что и в бане.
К концу часа она была вся мокрая от пота, мышцы горели, а внутри всё трепетало от смеси адреналина и подавленного возбуждения. Его прикосновения, всегда с задержкой, всегда с избыточной силой, оставили на её коже невидимые, но жгучие следы.
— Неплохо для первого раза, — заключил он, снимая с грифа блины. — Завтра в это же время. И купи нормальную форму. Эта, — он кивнул на её топ, — только отвлекает.
Она молча кивнула и почти бегом вырвалась из зала. В душевой она долго стояла под струями холодной воды, пытаясь остудить не только тело, но и тот странный, тлеющий внутри жар, который разожгли его грубые, «профессиональные» руки.
Вечером она искала уединения и... понимания. Её потянуло к Максиму. Он был единственным, кто не смотрел на неё как на кусок мяса. В его тихой комнате под самой крышей пахло старой бумагой, красками и спокойствием.
Она постучала. Он открыл, смотря на неё широко раскрытыми, испуганными глазами.
— Максим, привет. Я... не помешаю? Может, поможешь мне с английским? Артём говорил, ты отлично знаешь, — она соврала, но ей отчаянно хотелось нормального, человеческого общения.
Он пропустил её, застегивая рубашку на все пуговицы. Его комната была завалена книгами и картинами. Они сели за стол. Он был робким, но блестящим учителем. И на какое-то время Алёна забыла о напряжении, смеясь над своими ошибками.
Потом он вышел за чаем. И её взгляд упал на скетчбук, лежащий на краю стола. Любопытство пересилило. Она открыла его.
И застыла.
На страницах была она. Не фотографичная, а какой-то пронзительно-поэтичной. Она, читающая у окна в библиотеке, с мягким светом на щеке. Она, смеющаяся за ужином (редкий кадр), с ямочкой на щеке. И последний рисунок... Она после бани, в том самом халате, с мокрыми волосами. Лицо было усталым, задумчивым. Но мастерство было в деталях: в том, как капля воды вот-вот упадёт с кончика её косы на ключицу. В том, как ткань халата мягко обрисовывала форму груди ее соски просвечивали даже на холсте! Это не было похабно. Это было прекрасно. За такое во времена Моны Лизы девушке полностью отдавались! Полным обожания преклонением перед её красотой как явлением природы.
Она услышала шаги и захлопнула блокнот, но было поздно. Максим замер в дверях с двумя кружками в руках, его лицо побелело.
— Я... это не... я просто...
— Это красиво, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. Это была первая искренняя, чистая вещь, которую она видела в этом доме. И она была адресована ей. — Спасибо.
Он поставил чашки, потупив взгляд. Щёки пылали.
— Мне жаль. Я не должен был...
— Ничего. Правда, — она улыбнулась, и это была её первая настоящая улыбка за много дней. В этот момент он был не братом её мужа, а просто Максимом — талантливым, одиноким мальчиком. И её тронуло его обожание. Это было безопасно. Это было её власть, но другого рода — не физическая, а эмоциональная.
Она провела у него ещё час, и когда уходила, он вдруг сказал, не глядя на неё:
— Ты не должна бояться их. Дмитрия. Отца. Ты... ты сильнее, чем кажешься.
Она ничего не ответила,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Договор дороже денег?