Название:
Воспитание гусараДобавлен:
Сегодня в 07:44Категории:
Экзекуция Фетиш Подчинение и унижение
В 1765 году при блестящем дворе императора Франца I Стефана и его великой супруги Марии-Терезии галантность была возведена в ранг военного искусства, а язык — в оружие почище сабли. Воздух в Хофбурге был тяжел от запаха помады, французских духов и венецианской пудры, а каждый поклон был выверен до дюйма. В этом мире парчи и менуэтов ротмистр венгерских гусар Ференц Надашди чувствовал себя неуклюжим медведем.
В седле, с саблей наголо, в своей расшитой доломанской куртке, он был воплощением отваги. Его эскадрон брал любые препятствия, а на императорских смотрах он гарцевал так лихо, что сам принц де Линь одобрительно хмыкал. Но стоило Ференцу снять кивер, стянуть перчатки и оказаться в бальных залах, его уверенность улетучивалась. Остроты его товарищей-гусар — грубоватые, солдатские — звучали здесь, среди шёлка и менуэтов, как выстрелы среди пения скрипок. Он мямлил, краснел и путал фигуры контрданса.
В тот судьбоносный осенний вечер, на балу в честь дня рождения эрцгерцога, когда люстры отражались в зеркалах, а залы утопали в цветах, взгляд Ференца приковала графиня Эржебет фон Шёнборн. Она была из тех австрийских аристократок, чья холодная красота могла заморозить Дунай. Серебристо-голубое платье с фижмами, расшитое венецианским жемчугом, делало её похожей на статую богини, сошедшей с карниза дворца. Её улыбка была так редка, что за неё давали тысячи гульденов, но она не торговалась. Сердце Ференца забилось в такт марша. Он решил блеснуть остроумием.
Отвесив поклон, несколько резкий для паркетного пола (привыкший кланяться императору в походном лагере), он произнёс заготовленную, как ему казалось, искромётную фразу:
— Ваше сиятельство, ваш свет столь ярок, что меркнут даже эти богемские люстры. Право слово, боюсь, мы все ослепнем, и бал придётся заканчивать в кромешной тьме!
Он хотел сделать изысканный комплимент, но от волнения слова прозвучали дерзко и плоско. Придворные замерли. Дамы прижали веера к губам. Графиня Эржебет, чьи глаза были цвета зимнего неба, медленно обернулась. Она щурилась, как кошка, готовящаяся к прыжку.
— Ротмистр Надашди, вы хотите сказать, что моя внешность столь неприятна, что гасит свет? — её голос, тихий и отточенный, резал воздух острее его собственной сабли. — Или это столь жалкая попытка пошутить, что самому свету стыдно сиять при столь дурном вкусе?
Ференц попытался исправиться, буркнув нечто о том, что «в темноте тоже есть своя романтика», отчего графиня лишь презрительно изогнула бровь. Не удостоив его более взглядом, она развернулась, и шелест её платья прозвучал как приговор.
На следующее утро ротмистра Надашди вызвали в Тронный зал. Император, человек добродушный, но ценивший придворный этикет превыше всего, был мрачен.
— Ротмистр, графиня фон Шёнборн пожаловалась на публичное оскорбление. Вы, венгры, храбры в бою, но здесь, в Вене, мы воюем словами. И вы проиграли сражение. В наказание за вашу несдержанность вы получите двадцать ударов палками по заслуженному месту.
Приговор был исполнен во дворе дворцовой стражи. С Ференца сняли его щегольские белые рейтузы. Тело, натруженное седлом и фехтованием, было мускулистым, но сейчас оно беззащитно лежало на деревянной скамье. Палач, здоровенный фламандец, выбрал дубовую розгу, вымоченную в рассоле. Первый удар обрушился с влажным, тяжёлым шлепком. Острая, растекающаяся боль заставила Ференца впиться ногтями в дерево. Второй, третий... На его ягодицах вздувались багровые валы, которые вскоре должны были стать лиловыми кровоподтёками.
Самым унизительным было видеть в толпе зевак (придворные любили зрелища) холодное, бесстрастное лицо графини Эржебет. Она смотрела на его экзекуцию так, будто рассматривала ковёр, — без сожаления, без злорадства, с ледяным любопытством. Физическая боль была невыносима, но жгучий стыд жег его сильнее.
Когда его отвязали, и он, превозмогая боль, которая разрывала мышцы при каждом
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Мама Алёна. Часть 1