Название:
Воспитание гусараДобавлен:
Сегодня в 07:44Категории:
Экзекуция Фетиш Подчинение и унижение
чем трость по ягодицам. На следующий день буквы становились чуть ровнее.
Особым видом послушания были её утренние ритуалы. Она могла приказать ему, победителю учений и парадов, расчёсывать её длинные, цвета воронова крыла волосы щёткой из слоновой кости ровно сто взмахов, ни разу не зацепив прядь. Или стоя на коленях позади неё, поправлять складки на её пеньюаре. Но самым мучительным было завязывание шнуровки на её корсете. Его пальцы, привыкшие к стременам, становились непослушными, когда нужно было обращаться с тончайшим шёлком. Однажды он дернул слишком сильно, причинив ей боль.
— Ты груб, как конюх, — бросила она ледяным тоном. — Снимай свой расшитый доломан. Сегодня вечером ты будешь не офицером, а чистильщиком. Отправляйся в мои конюшни и вычисти стойла для моих лошадей так, чтобы завтра я могла провести по камню белой перчаткой. И чтобы духу венгерской небрежности там не было.
И он, сняв китель, в одной рубашке, шёл в конюшню, где пахло навозом, сеном и его собственным унижением. Скребя скребком камень, он чувствовал, как его ягодицы уже горят в предвкушении будущего наказания. И оно следовало незамедлительно, часто с применением не трости, а пучка березовых прутьев, оставлявших колючие, мелкие отметины.
Бывали дни, особенно после неудачных выходов в свет, когда её строгость достигала пика. Она секла его почти каждый вечер.
— Твоя душа, Ференц, — говорила она, выбирая орудие из ларца, — как та дикая пуста, откуда ты родом. Если я ослаблю руку, она зарастет сорняками. Каждый удар — это вспашка, каждый рубец — борозда, в которую я сею благородство.
И он верил. Искренне, восторженно верил. После суровой экзекуции, когда его спина и ягодицы превращались в огненную карту его промахов, он не чувствовал ненависти. Напротив, он чувствовал невероятную ясность. Боль была мостом, по которому он возвращался в мир её милости.
Ползком, как и в тот первый раз, он приближался к ней. Берёг в руки её ногу, снимал туфельку и прижимался горячим, мокрым от пота и слёз лицом к её ступне. Его губы, всё ещё дрожащие от пережитых ударов, целовали её пальцы, свод, пятку — каждый дюйм с благоговением паломника, коснувшегося святыни.
— Благодарю тебя, моя Госпожа, — хрипел он. — Благодарю за твою заботу. За твоё терпение. Прости меня, жалкого, что снова заставил тебя тратить его на меня.
Графиня Эржебет, глядя сверху вниз на своего могучего ротмистра, чувствовала странное переплетение власти и нежности. Она была абсолютной владычицей. Но в этой его болезненной, полной покорности была и её зависимость. Она зависела от его потребности в её строгости. Их любовь была крепостью, построенной на этом непонятном для других фундаменте: его — из боли и преданности, её — из справедливости и странной, молчаливой нежности.
Ротмистр Ференц Надашди, бывший неуклюжий гусар с грубым языком, считал себя счастливейшим из мужчин. Он жил под каблуком, под тростью, под исправляющим взором своей прекрасной графини. Каждый удар напоминал ему, что он не один, что его дикая мадьярская душа находится в надёжных, хоть и суровых руках. В мире венского этикета, где он когда-то терялся, у него теперь был единственный компас — воля его Госпожи. И он следовал этому компасу с радостью обречённого и с надеждой влюблённого.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Рафик Ахмад. ч.2