Название:
Тайский жасмин, который учит чувствоватьДобавлен:
Сегодня в 01:26Категории:
Инцест В попку Наблюдатели
Руки Лин были маленькими, но сильными — пальцы уходили глубоко в мышцы, находили точки, о существовании которых он не подозревал, точки, от которых тепло расползалось вниз, в бедра, в пах, туда, куда он не хотел его чувствовать. Она работала молча, и её дыхание — ровное, медитативное, почти беззвучное — было единственным звуком, пока она не перешла к плечам, разминая тугие мышцы пловца, находя напряжение, о котором он сам не знал.
— Расслабься, — сказала Катерина из полумрака справа, и её голос был другим. Низким, грудным, с лёгкой хрипотцой, как будто она говорила сквозь дым или воспоминание, как будто она уже не была полностью здесь, в этой комнате, а погружалась в себя, в свое прошлое, в те опыты, которые она собиралась ему доверить. — Позволь себе почувствовать. Позволь себе быть телом, Алекс. Не умом — просто плотью, которая хочет и получает.
Алекс попытался расслабиться, но его тело не слушалось. Он чувствовал, как напряжение собирается в паху — неизбежное, биологическое, стыдное, но неотвратимое. Он лежал на животе, лицом в выемку подушки, и надеялся, что темнота скроет то, что происходило с его телом, что боксеры достаточно плотные, что поза достаточно скрытая. Но Лин работала спиной к его боксерам, её руки скользили по ребрам, и каждое прикосновение было как ток, бегущий вниз, вниз, туда, где он не хотел его чувствовать, но где оно становилось только сильнее, горячее, неудержимее. Он был тверд, он знал это, он чувствовал, как его член прижат к животу, как он пульсирует с каждым ударом сердца, как он требует, умоляет, стыдится.
— Когда мне было восемнадцать, — начала Катерина, и её голос заполнил пространство, проник в его уши, заменил собой мысли, — я считала своё тело некрасивым. Я ненавидела его, Алекс. Ненавидела с такой силой, что могла часами стоять перед зеркалом, разглядывая каждый недостаток, каждую складку, каждую неровность.
Алекс замер. Он хотел повернуть голову, посмотреть на неё, но Лин прижала его плечи к футону, её маленькие пальцы были сильны, как сталь, и он понял, что должен оставаться неподвижным, что она требует этого от него, что это часть урока.
— У меня были бёдра, — продолжала она, и в её голосе не было жалобы, просто констатация, просто правда, которую она добыла для себя дорогой ценой, — широкие бёдра, которые никакие диеты не могли сделать узкими. И грудь, которая казалась мне слишком маленькой, и веснушки, которые не выгорали даже летом, даже здесь, в Таиланде, где солнце палит как безумное. Я носила свитера даже в июле. Помнишь такое, Алекс? Когда хочешь стать невидимым? Когда хочешь, чтобы тело исчезло, чтобы его не было, чтобы его не могли осудить, не могли отвергнуть?
Он кивнул, забыв, что она не видит его лица, что она лежит на другом футоне, что между ними метр пространства и целая жизнь опыта, которого у него не было. Но она, кажется, поняла — или просто продолжила, не нуждаясь в ответе, потому что она знала, она помнила, она прошла через это.
— Первый парень. Кирилл. Он был старше, на третьем курсе, и я думала, что он со мной из жалости. Из той жалости, которую старшие испытывают к младшим, когда видят их неловкость, их невинность, их отчаянную, жадную потребность быть замеченными. Первый минет — она сделала паузу, и в этой паузе было что-то, что заставило его сердце ускориться, что заставило его член подпрыгнуть, откликнуться на её голос, на образ, который она рисовала, — я тряслась. Помню, как не знала, куда деть руки.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Вероника-2