Название:
Зной. Банные страстиДобавлен:
Сегодня в 05:34Категории:
Измена По принуждению
— одна.
Галя хмыкнула, не обиделась, не польстилась. Констатировала.
— Петеньку я, Лик, с тринадцати лет на поводке вожу. Куда надо — веду, откуда не надо — отвожу. Привык. К хорошему привык. И я привыкла. А держу просто: я для него — единственный человек на свете, который его не предаст. Мать умерла рано, отец за ней ушёл. Бабки-дедки — кто помер, кто спился. Я — одна осталась. Вот и весь секрет. Держится за меня, потому что больше не за кого. А я — держу, потому что жалко. И — люблю. По-своему люблю, не как баба мужика, а как... не знаю, как. Просто — люблю. И всё.
Она помолчала, потом добавила, тише, как признание, которое не для чужих ушей, а для своих:
— Был у меня тут один... и баба одна была, когда молодые были, в девяностых, после смерти-то. Пожали друг друга, и — разошлись. Я — к Пете, она — к себе. Вот и вся любовь.
Анжела кивнула. В голове у неё «баба» отложилось мимоходом, как «подруга», как «поддержка», потому что она в этот момент думала о Борисе, о том, что Борис — её единственный, и что «баба» у Гали — это такая же, как она, такая же двадцатилетняя привычка, такое же одиночество на двоих.
— Галя, — сказала она, и теперь слёзы пошли, не от жара, не от пара, а от любви, и обиды, и бессилия, и усталости, и от того, что кто-то наконец сказал вслух то, что она носила в себе пять лет. — Галя, что мне делать?
— Поплачь, — сказала Галя. — Поплачь, Лик. Потом вытрешься. Потом пойдём к Пете, он тебя попарит. Потом — посмотрим.
СРЫВ
Стук в дверь. Тяжёлый, мужской, спокойный. Не в дверь парилки — во входную, в предбанник. Галя не дёрнулась, повернула голову к двери, потом обратно к Анжеле. Спокойно, по-хозяйски.
— Это Петя, — сказала. — Я его сама позвала. Попарить тебя. У меня спина болит, одной веник не поднять. А он мастер, лучше него в СНТ никто не парит. Не бойся.
— Галя, — сказала Анжела. — Я ж голая.
— И я голая, — сказала Галя. — Он мужик, ему что. Не пялится, не лезет. Он у меня воспитанный. Правда, Петя?
— Правда, Галь, — голос из-за двери, глухой, спокойный, с тем хрипом, который появляется у него, когда он хочет бабу, и который он не прячет, потому что прятать — не приучен. — Зажмурюсь. Я ж деликатный.
— Заходи, — сказала Галя.
Дверь открылась. Пар ворвался внутрь — белый, плотный, видимый. Петя шагнул в предбанник, босой, в одних трусах, с двумя вениками в руках, красный от жара, огромный — метр девяносто, под притолокой, плечи в дверной раме, и от него жар, ещё больший, чем в парилке, жар тела, жар мышц, жар мужчины, вошедшего к двум голым женщинам и знающего зачем, и не прячущего этого знания.
Он прошёл к каменке, плеснул ковшом, и пар ударил вверх. Потом стянул с себя трусы, просто взял резинку, стянул вниз, шагнул из них, как из лужи, не прячась, не извиняясь, не отворачиваясь. Стоял голый, распаренный, в поту, и его мужское достоинство — длинное, толстое, с венами, с тяжёлой тёмной головкой, под которой поблёскивали три металлических шарика, вживлённые под кожу, — висело между ног, и даже в расслабленном состоянии оно было несоразмерно, чудовищно, другого порядка величины, и Анжела, двадцать лет видевшая Бориса, среднего, аккуратного, незаметного, увидела это, и воздух в бане стал другим.
— На живот, — сказал Петя, тихо, по-деловому. —
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
просто хотел свой рассказ рассказать