Название:
Зной. Банные страстиДобавлен:
Сегодня в 05:34Категории:
Измена По принуждению
— в заросли малины, в дыру, в чужой участок:
— Борь. Я хочу в душ. Я хочу помыться. Я не хочу ржавую воду из колонки. Я не хочу два километра до магазина. Я не хочу сидеть на этой веранде и вонять. Я — хочу. В душ. Что мне сделать, чтобы ты это понял?
— Лик, я... — Борис замолчал. Потому что сказать «я постараюсь» было бы ложью. Сказать «я не знаю» — было бы честно, но честность в их доме была не в почёте: Анжела воспринимала её как слабость, как ещё одно подтверждение того, что он — не мужик, не хозяин, не добытчик, а так — придаток к её груди, к её ногам, к её жизни, которую она не хотела проживать с ним, но проживала, потому что деваться было некуда.
— Что — ты? — сказала она. Повернулась. Посмотрела на него — тем взглядом, которым она смотрела, когда хотела его уколоть, и уколоть побольнее, и чтобы он это запомнил, и чтобы ему было больно ещё и завтра. — Ты — что, Борь?
— Я пойду к соседям. У них вроде баня. У них — вода. Пойду, попрошу. Потому что у своего мужа — попросить нечего. У своего мужа — только ржавая вода из колонки и обещание «починю». А я — не железная. Я — мыться хочу. И если ты, Борь, не можешь обеспечить своей жене такую мелочь, как тазик воды, — то я пойду и попрошу у чужих людей. Потому что мне — не привыкать. Потому что я — умею. Я — всё в этой семье. Кроме одного — быть мужиком. Это у нас — не моё. Это — твоё. Которого — нет.
ПЕТЯ И ГАЛЯ
Анжелика шла по тропинке быстро — не оглядываясь, не сомневаясь, не останавливаясь. Шла так, как ходят женщины, которые знают, что идут за своим, и не собираются извиняться за это. Каблуки босоножек стучали по утрамбованной земле, и стук этот был сухой, злой, как хлопок двери. Сарафан на ягодицах чуть подпрыгивал на каждом шаге. Грудь шла впереди, покачиваясь на тонких лямках, и лямки эти впивались в плечи, и Борис это видел со спины, и отводил глаза, и снова смотрел, и снова отводил.
Дыра в заборе была аккурат напротив их калитки, метрах в десяти. Два штакетина сломаны, третий висел на одной петле — криво, наискосок, перегораживая проём. Петя повалил этот забор по пьяни лет восемь назад, ещё до зоны, ещё до того, как сесть, ещё до того, как жизнь свернула в тупик, из которого его только недавно выпустили. С тех пор штакетины так и лежали — никто не убирал, никто не чинил. Хоботовы не лазили в эту дыру уже года три — не нужно было, да и не тянет на чужой участок, если своих забот по горло. Анжелика дошла до дыры за полминуты.
Остановилась. Посмотрела.
За проёмом — чужой участок, и сразу видно — ухоженный по-мужицки: трава подстрижена коротко, без изысков, но ровно. Грядки — не клумбы, а рабочие, под картошку и зелень. Тропинка к дому выложена бетонными плитами, кое-где — битым кирпичом, но ровно. Дом — старый, бревенчатый, родительский, 60-х годов, одноэтажный, крепкий, с металлочерепицей,
Анжелика, не оглядываясь, шагнула в дыру. Юбка сарафана зацепилась за торчащий гвоздь — она дёрнула, ткань затрещала, но не порвалась, и она пошла дальше, к крыльцу, к мангалу, на котором лежали готовые, уже посоленные шампуры.
Борис перелез следом. Не сразу — помялся у дыры, подержался за штакетину, перекинул ногу, потом другую, и
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Бремя любви