Название:
Зной. Банные страстиДобавлен:
Сегодня в 05:34Категории:
Измена По принуждению
оказался на чужом участке, и чужой участок смотрел на него, и он — на чужой участок, и оба знали, что он тут — лишний.
Петя стоял у мангала.
Борис увидел его сразу — большой, грузный, не толстый, а именно грузный, широкий, как шкаф. Рост — за метр девяносто, вес — под центнер, и весь этот вес — не жир, а мясо, мышцы, жилы. В линялой майке-алкоголичке, в трениках с пузырями на коленях, босиком. Лицо — обветренное, тёмное от загара, грубое, с глубокой морщиной между бровей, со шрамом над левой бровью — старым, побелевшим, похожим на крюк, или на знак вопроса, или на коготь, которым жизнь его однажды зацепила и не отпустила. На груди, под майкой, проступал контур креста — тюремная наколка, для выживания, не для красоты. Выглядел на сорок. Крепкий, жилистый, рабочий. Руки — большие, чёрные от копоти и от загара, с въевшейся в кожу грязью, которую не берёт ни мыло, ни время. Шея — красная, в складках, в загаре. Зубы — ровные, но жёлтые от табака, от дешёвых сигарет без фильтра, которые он курил одну за другой.
Петя стоял, переворачивал шампуры, и не повернулся, когда Анжелика вышла на тропинку. Не повернулся, когда Борис полез через дыру. Продолжал переворачивать — спокойно, неторопливо, как человек, который знает, что к нему идут, и ждёт, пока дойдут, и не торопится встречать.
— Хобот, — сказал он, не оборачиваясь. Голос — низкий, густой, с хрипотцой. — Давно не виделись. Чего через дыру, как бомж? Калитка — вот, рядом.
Он кивнул в сторону — там, метрах в пяти, действительно была калитка, новая, крепкая, с ручкой, с петлями, с крючком. Хоботовская калитка — ржавая, на одной петле, без ручки. Два мира — через один забор.
— Петр, — сказала Анжелика. Голос — ровный, без яда, но и без тепла. Просто — голос. — Здравствуйте. Я жена Бориса — Анжелика.
Боря увидел, как он обернулся — медленно, всем корпусом, как поворачивается башенный кран, — и как его глаза прошлись по Анжелике снизу вверх: босоножки, щиколотки, колени, бёдра, талия — тонкая, перетянутая поясом сарафана, грудь — вот на этом его глаза остановились.
Петя смотрел на грудь Анжелики — прямо, не пряча взгляда, не отводя, не стесняясь. Смотрел хозяйским, оценивающим взглядом. Смотрел — и не моргал и не делал вид, что не смотрит. Хозяин смотрел. Мужик, который пять лет не видел бабы, кроме тюремных петухов, и который только что вышел, и у которого стоял на эту грудь, и у которого стоял на эту Анжелику, и которому плевать было, что рядом стоит Борис, и которому плевать было, что Борис — муж.
— Хоботова, значит, — сказал Петя. Голос — ровный, без ухмылки, но с тем лёгким прищуром, с той еле заметной усмешкой, которая у мужиков его склада заменяет улыбку. — Слышал про тебя. Борис рассказывал. Давно.
— Борис рассказывал? — Анжелика чуть повернула голову к Борису. Тот мотнул головой — мол, не рассказывал, не ври. Но мотнул так, как мотнул, и Петя это заметил, и усмехнулся — уже открыто.
— Ну, может, и не рассказывал. Может, я сам догадался. — Он снова посмотрел на грудь Анжелики. Прямо. Спокойно. — Красивая баба у тебя, Хобот. Грудь — вообще огонь. Четвёрка?
Он сказал это — и не моргнул. Не улыбнулся. Спросил — как спрашивают про размер обуви, или про объём двигателя, или про ёмкость аккумулятора. Просто — вопрос. Хозяйский. Оценивающий. Без стеснения, без той напускной игривости, с которой мужики обычно прячут своё вожделение за
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Брат и я