Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
— Она показала на тело. — Здесь. — Она показала на пергамент на столе.
— Останешься, — сказал я. — Клянусь.
— Не клянись. Клятвы — для тех, кто верит в будущее. Просто — сделай.
Вечером бред вернулся. Она звала мать — женщину, которой никогда не знала, которая умерла, рожая её. Звала по имени — Катерина, Катерина — и голос её был детским, тонким, не её. Потом — снова имена мужчин. Потом — моё. Потом — тишина.
Я сидел и писал. При свече, которая чадила, бросая тени на стены. Писал о ней. О теле, которое гниёт заживо. О бубонах, которые лопаются, как нарывы на сердце мира. О руке, которую я держал, — горячей, сухой, живой, ещё живой.
Господи, если Ты взял всех — братьев, приора, город — возьми и меня. Но оставь её. Хотя бы на день. Хотя бы на час. Я хочу, чтобы она увидела утро. Хочу, чтобы она выпила воды и сказала: «Холодная». Хочу, чтобы она улыбнулась — не через боль, не через бред, а просто — улыбнулась.
Но Ты не слушаешь. Ты никогда не слушал. Ты — глухой Бог глухого неба.
***
ГЛАВА VI
Anno Domini 1348, седьмой день от начала хроники.
Чума играет с нами, как кошка с мышью. Лючия не умерла ночью. Не умерла и утром. К полудню бред отпустил — и она очнулась, мокрая, слабая, но живая. Кровь из горла прекратилась. Жар спал — не ушёл, но спал, отступил на шаг, как волк, который кружит вокруг костра. Она дышала. Смотрела на меня. Пила воду.
— Я ещё здесь, — сказала она.
— Ещё здесь, — подтвердил я.
— Тогда помоги мне подняться. Хочу увидеть небо.
Я поднял её. Она была лёгкой — легче, чем Джованни, когда я нёс его в крипту. Тело её высохло, иссохло, как трава в августе. Но ноги держали — шатко, нетвёрдо, но держали. Я обнял её за талию, и мы поднялись наверх. Во двор. Она подняла лицо к небу и закрыла глаза. Солнце было бледным, больным, но оно было. Она стояла, и свет трогал её щёки, её губы, её бубон — лопнувший, покрытый коркой, уродливый, как кратер на луне.
— Тепло, — прошептала она. — Я думала, что уже никогда не почувствую тепло.
Мы стояли так — минуту, пять, десять. Потом она зашаталась, и я отнёс её обратно в подвал. Уложил. Она уснула — не бредом, а настоящим сном, тихим, ровным. Я сел писать.
Ближе к вечеру в ворота монастыря постучали.
Не стучали — забарабанили. Кулаком, ногой, всем телом. Я поднялся, взял посох — не для ходьбы, а для защиты. В эти дни за воротами мог быть кто угодно: грабители, мародёры, обезумевшие от горя горожане.
Открыл. На пороге стояли двое. Мужчина и женщина. Мужчина — лет тридцати, может, меньше, в изодранном камзоле, с опухшим лицом и нарывом на руке, перевязанном грязной тряпкой. Женщина — молодая, может, двадцати, тёмноволосая, с грязным лицом и глазами, в которых стоял тот самый лихорадочный блеск, который я уже научился читать, как книгу. Не чумной блеск — нет. Блеск голода и страха. Она была здорова. Или казалась здоровой.
— Впусти, — сказал мужчина. Голос хриплый, сорванный. — Ради Бога, впусти. Мы три дня без еды.
Я посмотрел на нарыв на его руке.
— Чума? — спросил я.
— Нет. Порез. Гнилой. — Он показал. И правда — не бубон. Порез, воспалённый, с гноем, но не чумной. Я видел достаточно бубонов, чтобы отличить.
— Кто вы?
— Гвидо, сапожник с Ольтрарно[1]. Это — Изабелла. Жена.
— Жена?
— Была. — Он усмехнулся, криво, горько.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Мои развлечения на заводе - 3. Часть 2