Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Вчера в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
который не знает Бога, не знает греха, не знает смерти.
— Повернись, — прохрипел я. — На четвереньки.
Она слезла. Повернулась. На четвереньки, на траве, и её зад был передо мной, круглый, белый, как луна, и между ягодицами — тень, тёмная, тайная, как пещера, в которую не входил никто. Я вошёл в неё. Сзади. Одним толчком, до конца. Она вскрикнула. Громко, в траву, в землю, и её пальцы впились в почву, и спина выгнулась, и я видел, как мышцы на её плечах напрягаются, как крылья, которые расправляются.
Я двигался. Жёстко, быстро, не думая о нежности, потому что нежность была для другого времени, а сейчас было только это: её тело, моё тело, трава, солнце, воздух. Мои руки на её бёдрах, на её талии, на её плечах, и я толкался, глубоко, сильно, и она принимала, и подмахивала, и стонала, и её стоны были ритмичными, как песня, как молитва, как литургия плоти.
Потом — медленнее. Я остановился. Она замерла. Моя рука скользнула по её спине, по позвоночнику, вниз, по ягодице, и дальше, между ними, и мой палец нашёл вход, тугой, горячий, запретный. Нажал. Осторожно.
— Да, — прошептала она. В траву, в землю. — Да. Давай. Хочу. Туда.
Я вышел. Медленно. Она застонала, от потери, от пустоты. Мой член, мокрый от неё, скользнул выше. Нашёл. Нажал. Осторожно, медленно, по миллиметру. Она была тесной. Теснее, чем везде. И горячей. И мышцы внутри сжались, сопротивляясь, и я нажимал, нежно, настойчиво, и она дышала, быстро, рвано, и её пальцы впивались в траву, в землю, и я чувствовал, как она расслабляется, по миллиметру, как цветок, который раскрывается навстречу солнцу.
— Больно? — спросил я.
— Нет. — Голос хриплый, низкий, из живота. — Не больно. Хорошо. Дальше. Медленно. Дальше.
Я вошёл. До конца. Она закричала. Не от боли. От полноты. От того, что её тело было заполнено, целиком, полностью, и каждый нерв горел, и каждое мышечное волокно дрожало, и она была — не Кларой, не Медичи, не женщиной с стальными глазами. Она была телом. Живым, горячим, дышащим, и это тело было всем, и мир был всем, и чума была ничем.
Я двигался. Медленно. Осторожно. Не так, как раньше, жёстко, быстро. По-другому. Тихо, глубоко, как прилив, как дыхание, как молитва. И она двигалась навстречу, медленно, и её стоны были тихими, низкими, грудными, как у кошки, которую гладят, и её тело дрожало, и мышцы сжимались, и я чувствовал её, всю, каждый миллиметр, каждый нерв.
— Лука, — стонала она. — Лука, я... я...
— Знаю.
— Нет. Не знаешь. Никто не знает. Это... — Она замолчала. Потому что слова кончились. Потому что то, что она чувствовала, не имело слов, как чума не имеет слов, как смерть не имеет слов, как жизнь не имеет слов. Только тело. Только плоть. Только движение.
Я ускорился. Чуть-чуть. Она ахнула. Моя рука обхватила её, спереди, между бёдер, и мой палец нашёл её, маленькую, твёрдую, набухшую, и стал тереть, в такт движениям, и она закричала, и её тело содрогнулось, и мышцы сжались так, что я не мог двигаться, и она кончала, долго, волнами, и каждый волна была криком, и каждый крик — словом, которого не было, и я кончил следом, изливаясь в неё, глубоко, с рычанием, с её именем на губах, и мы упали, на траву, мокрые, тяжёлые, дышащие.
Лежали. Молча. Долго. Может, минуту. Может, час. Солнце двигалось. Оливы шумели. Ручей бежал, холодный, чистый, равнодушный. Я лежал на спине, и Клара — рядом, на боку, и её голова была на
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Десять писем. Часть I. Письмо пятое