Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Вчера в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
какую глубину, с каким промежутком. Земля принимала. Молча, как и всё в этом мире.
Анджело работал рядом. Молча, как всегда. Но — рядом. Не в углу, не один, не с пустыми глазами. Рядом, с руками в земле, с лицом, на котором был пот, и грязь, и жизнь. Виолетта сказала мне тихо, утром, когда мы стояли у колодца:
— Он разговаривает. Со мной. Каждую ночь. Мало. Но разговаривает. О жене. О детях. О том, как они умирали. — Она помолчала. Тёмно-медовые глаза были спокойными, но за спокойствием — боль, тихая, глубокая, как вода на дне колодца. — Я слушаю. Это всё, что я могу. Слушать. И быть рядом. Когда он проснётся и схватится за меня, как утопающий за доску, я буду рядом. Не убегу. Не отвернусь. Буду.
— Ты хорошая, — сказал я.
— Нет. Я Виолетта. Служанка. Привыкшая быть рядом. — Она отвернулась. Взяла кувшин. Ушла. Но я видел, как дрогнули её плечи, на секунду, на вдох, и выпрямились. Виолетта не плакала. Виолетта держалась.
Куры несли яйца. Три куры, которых Никколо поймал в мёртвой деревне, жили в сарае, в ящике, с соломой, с водой, с зерном, которое Виолетта им отмеряла, как аптекарь отмеряет лекарство, точно, бережно, потому что яйца — это жизнь, и жизнь нужно отмерять точно. Петух, рыжий, с гребнем, как корона, кукарекал на рассвете, и его крик был будильником, сигналом, музыкой, которая говорила: утро, вставайте, живите, ещё один день.
Коза, Беатриче-Коза, как звали её все, кроме старой Беатриче, которая звала её «эта животина», давала молоко. Каждое утро. Виолетта доила, уверенными, плавными движениями, и молоко лилось в глиняную миску, белое, тёплое, с запахом травы и живота. Из молока Виолетта делала сыр. Простой, свежий, мягкий, который таял во рту, как снег, и вкусный как детство, как мать, как дом, как всё, что было до чумы и чего больше не было.
— Ты умеешь всё, — сказал я ей однажды. Она доила козу, и руки её двигались, как машина, ровно, ритмично.
— Я служанка, — ответила она. — Служанки умеют всё. Готовить, стирать, доить, шить, лечить, убирать, слушать, молчать. Единственное, чего служанки не умеют, — это отдыхать. Потому что отдых — это роскошь, а роскошь — для господ. — Она посмотрела на меня. Тёмно-медовые глаза, спокойные, с той южной искрой, которая тлела на дне, как уголёк под пеплом. — Но я больше не служанка. Я — Виолетта. И я отдыхаю, когда хочу. — Пауза. — Сейчас не хочу. Коза ждёт.
Коза ждала. Жевала. Смотрела. Безразличная, как Бог.
На тридцатый день пришёл незнакомец.
Я увидел его с утра. Стоял у забора, проверял крепления, и увидел — на дороге, в четверти мили, фигура. Одна. Пешая. Медленная. Шла со стороны Флоренции, прихрамывая, и в руке — палка, и на спине — мешок, и шляпа, и плащ, и походка, которая говорила: я шёл долго, я устал, но я иду, потому что иду, потому что ноги двигаются, потому что остановиться — значит умереть.
— Гвидо, — позвал я. — Человек.
Гвидо подошёл. Посмотрел. Топор в руке, привычно, как перо в моей.
— Один?
— Один.
— Вооружён?
— Не вижу. Палка. Мешок.
— Жди.
Ждали. Незнакомец приближался. Медленно, шаг за шагом, хромая, и я видел, что левая нога у него обмотана тряпкой, грязной, с пятнами крови. Ранен. Не сильно — шёл, двигался, но ранен.
У забора остановился. Посмотрел на нас. На Гвидо с топором, на меня с посохом, на Никколо с заострённой палкой за забором. Оценил. Быстро, профессионально, как человек, привыкший оценивать.
— Не враг, — сказал
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Попка Лоры