Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
Подпись обрывалась на середине: «... наконец выбрались всей семьёй, представляешь, он теперь тр...» Дальше не поместилось. Я не открыла. Только смотрела на два смеющихся лица, и в груди тянуло — глухо, без слёз — дёрнули нитку, вшитую так глубоко, что не вытащить. Руки качнулись сами, баюкая пустоту на сгибе локтя. Экран погас через положенные секунды. Будить не стала. Убрала телефон туда же, под кровать. Разряженный — так было проще.
Иногда, сидя в кресле, я чувствовала, как тело отзывается на ритм машины — не возбуждением, а чем-то более глубоким, более старым: внутри меня раскрывался тугой шов, и из него, нехотя, поднимался низкий, гудящий тон. Закрывала глаза и слушала, как молоко ударяется о пластик. И чувствовала, как тело принимает эту роль — с полной, стыдной готовностью.
Вечером он иногда приходил. Уже не доил меня — лишь проверял, как сработала программа. Мог провести рукой по моим волосам, лизнуть выступившую каплю молока с соска. А мог молча кивнуть и уйти.
Чего я больше хотела — чтобы он остался или ушёл, — я не знала.
Но когда он уходил, внизу живота что-то сжималось — не боль, не желание, а короткий, судорожный спазм — тело подчинялось команде, которую я не отдавала. Ошейник иногда тихо вибрировал на шее — коротко, один раз. Напоминал: «Ты не одна. Я здесь. И я слежу».
Я закрывала глаза и слушала эту вибрацию, пока та не затихала. И когда она затихала, в наступившей тишине не было ни одиночества, ни тоски. Только ровный, спокойный гул — как от прибора, который работает в соседней комнате и никогда не выключается.
— Завтра ты переезжаешь, — сказал он на следующий день, не отрываясь от планшета. — В загородный дом.
Я не ответила. Вопрос «зачем» даже не сформировался в горле — он рассыпался раньше, чем я успела его осознать. Тело знало: если он сказал, значит, так надо. Но он, видимо, ждал другого — или ему просто захотелось говорить вслух.
— Ты думаешь, я устал, — продолжил он, и в голосе мелькнула тень усмешки. — Устал следить, проверять, приезжать. Это не так.
Он отложил планшет и посмотрел на меня — тем самым взглядом, каким смотрят на завершённый чертёж перед тем, как отправить его в производство.
— Дело не в усталости. Дело в чистоте эксперимента.
Я моргнула. Слово «эксперимент» вошло в ухо и застряло где-то между позвонками, не находя пути к пониманию.
— Ты — моя работа, — сказал он. — Лучшая из всех, что у меня были. Но пока я здесь, пока ты видишь моё лицо, слышишь мой голос, — ты всё ещё реагируешь на человека. На личность. На то, что можно уговорить, обмануть, разжалобить. Даже сейчас, даже в твоём состоянии, где-то в глубине остаётся крошечная зацепка: «он — как я». И эта зацепка — помеха.
Он встал, подошёл к кровати, сел на край. Провёл пальцем по моей шее, чуть выше ошейника, там, где кожа была особенно тонкой.
— Дом не человек. У Дома нет настроения, нет усталости, нет слабости. Дом не забывает отдать команду и не прощает задержку на полсекунды из-за того, что у него выдался плохой день. Дом — это чистая функция. И ты, — его палец скользнул по моей ключице, — ты станешь чистой функцией. Без примеси «отношений». Без иллюзии, что ты кому-то нужна как личность.
Я хотела сказать что-то, но слова не шли. Он наклонился ближе, и его голос стал тише — почти доверительным, хотя в нём не было ни капли тепла.
— Ты думала, я строю гарем? Или коллекционирую
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Тёща её дочь и зять