Название:
Вьетнамский тупик (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 03:57Категории:
Золотой дождь Подчинение и унижение
ngon. (Ты станешь красивее. Ты будешь носить красивые вещи. Ты будешь есть вкусную еду.)
Она провела ладонью по воздуху, словно раздвигая перед ним занавес и показывая другую жизнь — яркую, мягкую, пахнущую не хлоркой, а духами. Потом ткнула пальцем в пол, потом в себя, потом снова в Эла, давая понять: взамен он будет её служанкой. Будет делать то, что она скажет, когда она скажет.
Эл слушал, не перебивая. Слова падали в тишину комнаты, тяжёлые и манящие одновременно. Мысль о том, что ему больше не придётся мыть туалеты, не придётся стоять с ведром и щёткой под насмешливыми взглядами, была почти невыносимо сладкой. Не нужно будет сидеть за швейной машинкой, пытаясь не отставать от тех, кто родился для этой работы. Он сможет носить красивые вещи, есть что‑то кроме пресного риса, а иногда — иногда! — выходить за ворота фабрики, пусть даже просто следом за госпожой.
Нам Ха шагнула ближе. От неё пахло жасмином, специями и чем‑то ещё — тёплым, живым, почти обжигающим. Этот запах ударил по памяти, разбудив в нём чувства, которые он старался прятать глубоко внутри. На мгновение Эл поймал себя на мысли, что, возможно, он может рассчитывать на нечто большее, чем просто покровительство. Что, может быть, в её взгляде есть не только расчёт, но и... интерес. Как к мужчине.
Но эта надежда рассыпалась почти сразу, едва успев вспыхнуть. Он вспомнил — и воспоминание было холодным, как вода из крана в самый первый день, — что у него не бывает эрекции с тех пор, как он оказался на фабрике. Сначала он думал, что это от стресса, от страха, от бесконечного унижения. Потом — что это просто тело сдалось, отказалось реагировать на мир, который стал ему чужим.
Он не знал про чай, который ему регулярно давали — терпкий, горьковатый, от которого по вечерам накатывала тяжёлая, вязкая усталость. Не знал про особые добавки в масках и кремах, которые делали кожу гладкой, но заодно тихо, день за днём, приглушали в нём всё, что относилось к мужской силе. Для него это было просто ещё одно звено в цепи перемен, которые с ним происходили, — ещё одна деталь, стирающая его прежнюю личность.
И сейчас, стоя перед Нам Ха, чувствуя, как её запах кружит голову, он с особой, унизительной ясностью понял: даже если она и посмотрит на него как на мужчину, он ничего не сможет ей дать. Эта мысль обожгла стыдом — не тем стыдом, который приходит от чужой насмешки, а своим, личным, горьким.
Нам Ха не торопила его. Она просто стояла и смотрела — спокойно, уверенно, зная, что у него почти нет выбора. И в этом спокойствии было что‑то сильнее любых угроз.
Эл опустил глаза. Он смотрел на свои руки — всё ещё красные, потрескавшиеся, несмотря на все кремы и маски. На ноги в простых сандалиях. На подол платья, который он уже почти перестал замечать. И понял: этот путь — единственный, который сейчас открыт. Пусть это будет сделка с той, кто когда‑то унизила его. Пусть это будет подчинение. Но это будет другой уровень унижения — более мягкий, более красивый, приправленный духами и шёлком.
Он глубоко вдохнул, пытаясь удержать голос ровным, и едва слышно произнёс:
— Я согласен...
Нам Ха щёлкнула пальцами — коротко, резко, как щёлкают поводком, чтобы привлечь внимание. Эл вздрогнул, но не отступил. Она не произнесла ни слова, только медленно повела ладонью сверху вниз — жест, который на фабрике все понимали без перевода: «раздевайся».
Он помедлил всего мгновение — ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать: спорить
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Толи сон толи фантазия