Название:
Вьетнамский тупик (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 03:57Категории:
Золотой дождь Подчинение и унижение
мире кто‑то всё ещё находил силы делать что‑то красивое.
Работница вернулась, чтобы забрать корзину. Она окинула взглядом аккуратно разложенные вещи, потом снова посмотрела на Эла — и в её взгляде мелькнуло что‑то вроде удивления, смешанного с насмешливым одобрением. Не сказав ни слова, она шагнула ближе, хлопнула его по заду — резко, по-свойски, без лишней нежности — и, усмехнувшись, бросила что‑то насмешливое на вьетнамском, отчётливо произнеся его новое имя:
— Bạch Tuyết!
Эл вздрогнул не столько от хлопка, сколько от того, как легко и привычно она использовала это прозвище — будто оно было не клеймом, а чем‑то обыденным, чем можно было поддеть и тут же забыть. Он сжал пальцы в кулаки, но не поднял глаз. Внутри всё сжалось, но он удержался от резкого слова, от попытки доказать, что он не тот, кем они его здесь видят.
Женщина подхватила корзину, ещё раз скользнула по нему взглядом — уже не с презрением, а скорее с каким‑то ленивым интересом, будто он наконец сделал что‑то, достойное её внимания, — и ушла, оставив Эла одного в полутёмной прачечной, где пахло мокрой тканью и чем‑то, что на мгновение показалось ему почти похожим на покой.
Время на фабрике текло иначе — не днями, а сменами, не часами, а количеством вымытых метров, выстиранных вещей, выполненных поручений. Для работниц это была рутина. Для Эла — счётчик, по которому он мерил, сколько ещё сможет держаться.
Постепенно он навёл порядок во всех помещениях, которые ему доверяли убирать: в туалетах, подсобках, коридорах, даже в небольшой комнате отдыха, куда редко заходили, но где всё равно скапливалась пыль и влажные следы от обуви. Он выучил, где лежат чистые тряпки, какой раствор лучше справляется с въевшейся грязью, как правильно протирать металлические поручни, чтобы на них не оставалось разводов. И потому уборка теперь занимала меньше времени — не потому, что работы стало меньше, а потому, что он научился делать её ровно, без лишних движений, без остановок, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания.
Но, несмотря на эту сноровку, он оставался в цехе чужим. Изгоем, которого терпят только потому, что от него есть польза. Его по‑прежнему использовали для самых мелких и унизительных поручений: отнести корзину с бельём, подмести там, где только что прошли, вытереть пятно, которое кто‑то нарочно оставил. Он стирал вещи работниц — не только свои, но и их: простые платья, косынки, нижнее бельё, которое они небрежно кидали в общую корзину, будто не задумываясь, кто будет с этим возиться. Он убирался в их комнатах — там, где у каждой был свой маленький уголок, свои фотографии, свои чашки, свои привычки, и где он чувствовал себя особенно неуместно, как вор, который пришёл не красть, а прислуживать.
Его не хватало на всех. Иногда две работницы сталкивались в коридоре, спорили, повышая голос, и в этих спорах всё чаще звучало его имя — вернее, то, каким его здесь называли:
— Bạch Tuyết phải đến với ti trước! — требовала одна, упирая руки в бока.
— Khng, hm nay l lượt của ti! — возражала другая, и её голос звучал твёрдо, почти зло.
Они ссорились из‑за него — не из‑за самого Эла, а из‑за его рук, его времени, его умения сделать так, чтобы всё вокруг выглядело чистым и правильным. Для них он стал удобным инструментом, и потому каждая хотела, чтобы этот инструмент оказался рядом именно тогда, когда нужен ей.
Со временем стыд начал стираться, как надпись под дождём. Сначала Элу пришлось надеть платье только тогда, когда все щтаны были в стирке. Потом он стал
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
?С КОНЕМ!!! - ЭТО КРУТО?