Название:
Зной. Банные страстиДобавлен:
Сегодня в 05:34Категории:
Измена По принуждению
и она испугалась. Не Пети. Себя. Потому что Борис двадцать лет не давал ей такого, двадцать лет давал «нормально», и «нормально» означало ничего, означало терпеть, означало отвернуться к стене, означало забыть, как это — хотеть. И вот — Петя, и шарики, и эта секунда, и это удовольствие, и стыд, и страх, и невозможность ни отказаться, ни признаться.
Анжела зажмурилась, стиснула зубы, попыталась думать о Борисе и не смогла, потому что Борис не здесь и никогда здесь не был, потому что здесь Петя, и Петя её трахает, и Галя смотрит, и никто не спасёт, никто не придёт, и деревня не город, деревня — закон, и «вся деревня драть будет» — правда, и эта правда страшнее, чем Петя, страшнее, чем шарики, страшнее, чем Галя с её шёпотом, страшнее, чем эта секунда удовольствия, от которой стыд, стыд, стыд.
Петя задышал тяжелее, задвигался быстрее, захрипел, и Анжела поняла: сейчас. Сейчас он кончит. Сейчас это закончится. Сейчас он выйдет из неё — или не выйдет, и тогда это будет в ней, и это будет на ней, и ей стало всё равно. Потому что всё равно. Потому что поздно. Потому что уже произошло, уже не отменить, и Галя смотрит, и Петя кончает, и Анжела лежит, и ждёт, и ждёт, и —
И тогда Петя резко, одним движением, вышел из неё, перехватил её тело, развернул, приподнял, и Анжела вскрикнула — от неожиданности, от того, как грубо, как быстро, как окончательно, — и оказалась на четвереньках, лицом к стене, и Петя сзади, и его рука в её волосах, и его вторая рука на её спине, пригибая, и его мужское достоинство снова у входа, и нет, и да, и он вошёл снова.
Петя трахал её раком — жёстко, ритмично, на всю длину, с оттягом, шлёпая её телом о полок так, что мокрые шлепки слились в сплошной ритм, и шарики проходились по стенкам, и Анжела чувствовала каждый отдельно, и они проезжали по точке, которую Борис не находил никогда, — глубоко, спереди, через стенку, ту самую, которую Борис двадцать лет обходил: не знал, где она, или знал, но боялся, или ему было всё равно, или не до того, или он — тряпка, тряпка, тряпка. Петя не обходил. Петя бил по ней ритмично, тяжело, каждый толчок — в эту точку, и Анжела закричала не от боли, а от того, что её тело впервые за двадцать лет нашло то, что искало, и что искать перестало, и что теперь нашло, и теперь не отпустит, и теперь навсегда. Она кончала — громко, протяжно, захлёбываясь собственным криком, царапая полок ногтями, выгибаясь, подставляясь, напрашиваясь.
И Петя вдруг остановился, вышел, развернул её снова, положил на спину, развёл ноги, навис сверху, и его мужское достоинство пульсировало — тяжёлое, тёмное, с шариками. Его правая рука легла ей на грудь, на ту самую — плотную, упругую, тёмную от загара, с тёмным соском, который затвердел, стоял и просил, — и Петя сжал. Сильно. Не лаская. Присваивающе. Как сжимают вещь, которую купили и которую теперь можно мять, крутить, сжимать, тянуть. Анжела вскрикнула — от боли, от того, как жёстко, как грубо, — а Петя сжал вторую, правую, свёл их вместе, сдавил, сжал, и Анжела застонала, а Петя отпустил, взял свой член рукой и начал водить по её груди, по соскам, по ложбинке между грудями, и Анжела лежала, смотрела в потолок и видела его лицо над собой, его глаза, в которых было «моё», его руку, которая водила, его член,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Максуд