Название:
Секс во время чумы (Полная версия)Добавлен:
Сегодня в 12:28Категории:
Лесбиянки В попку Минет Наблюдатели Групповой секс Классика Остальное Традиционно
бывает у женщин, привыкших к грязи — к крови родов, к menstrual ragам[5], к гною нарывов. Она мыла тело Лючии — тряпкой, тёплой водой, с уксусом. Лючия лежала, стиснув зубы, и только шипела, когда тряпка касалась бубонов.
— Ты — добрая, — сказала Лючия Изабелле. Тихо. С трудом.
— Нет, — ответила Изабелла. — Я — практичная. Если ты умрёшь от гангрены, а не от чумы, — это глупо. А я ненавижу глупость.
Лючия засмеялась. Кашлем, хрипом, но — засмеялась.
Гвидо сидел в углу. Молчал. Чинил башмак — свой, сучковатой иглой, дратвой[6], которую нашёл в сарае. Руки его двигались — уверенно, точно. Сапожник. Он был сапожником, и в мире, который рушился, он чинил башмак, потому что башмак был, а мир — нет.
Я сидел и писал. При свече. В углу подвала, где старые свитки прятались от сырости. Писал — о Кларе. О Медичи. О золоте за камином. О девочке в камышах, которую Михаэль вытащил из воды. О Гвидо, который чинил башмак. О Изабелле, которая мыла умирающую. О Лючии, которая смеялась кашлем.
Четыре женщины. Лючия — умирающая. Изабелла — живая. Бьянка — спасённая. Клара — грядущая. И я — монах без Бога, писарь без чернил, мужчина без всего, кроме пера и памяти. Записывай, Лука. Записывай всех. Тех, кто умирает, и тех, кто живёт. Тех, кто ебётся, и тех, кто чинит башмаки. Тех, кто роет ямы, и тех, кто стоит на площади в рваном шёлке. Всё. Всё — чтобы кто-то, когда-нибудь, прочитал и понял: мы были. Здесь. В этом аду. Мы были.
***
ГЛАВА VIII
Anno Domini 1348, девятый день от начала хроники.
Клара пришла не одна.
Я ждал у ворот с рассвета. Сидел на каменной скамье, укутавшись в рясу, смотрел, как туман ползёт по склону, как призрак, который потерял дорогу. Город внизу был серым, тише, чем обычно. Может, потому что половина жителей умерла за последнюю неделю, а те, кто остался, слишком слабы, чтобы кричать.
Она появилась из тумана, как видение. Но не одна. За ней, как тень, шла вторая фигура, высокая, в тёмном плаще с капюшоном.
— Брат Лука, — сказала Клара. Лицо бледное, глаза зелёные, но в них огонёк, которого не было вчера. Решимость. Или отчаяние. Иногда это одно и то же. — Это Виолетта. Служанка. Единственная, кто остался.
Виолетта откинула капюшон. Лицо смуглое, южное, с крупными губами и глазами цвета тёмного мёда. Волосы чёрные, густые, заплетённые в толстую косу, которая лежала на плече, как змея. Она была выше Клары, с плечами, которые говорили о работе тяжёлой, ежедневной: корчаги с водой, кадки с бельём, мешки с мукой. Тело не хрупкое, не изнеженное, а крепкое, как молодое дерево. Годы службы у Медичи вылепили из неё не посуду, а сосуд. Прочный, полногрудый, с бёдрами, которые могли выносить ребёнка и мешок муки одновременно.
— Она заражена? — спросил я.
— Нет, — ответила Клара. — И я нет. Мы заперлись в подвале палаццо, когда слуги начали умирать. Ели солонину и вино. Три недели. — Она протянула мне мешок, тяжёлый, со звоном. — Золото. Двести дукатов. Этого хватит, чтобы купить еду на месяц. Если найдём, кому платить.
Я взял мешок. Тяжесть легла на ладонь, тёплая, металлическая, реальная. Золото. В чумном городе оно было бесполезнее хлеба, но всё ещё власть. Власть купить, власть убедить, власть заставить.
Я повёл их в монастырь. Михаэль встретил у двери, молчаливый, сухой, с тем лицом из яблока, на котором ничего не читалось, кроме усталости. Он кивнул Кларе, Виолетте, без удивления, без вопросов. Он перестал удивляться. Удивление роскошь, которую
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
радость моя.ревнивая.