Название:
ИнкубаторДобавлен:
Сегодня в 00:23Категории:
Странности Подчинение и унижение
понять, что он вообще прозвучал. Я не слышу его — я чувствую, как он прорастает в позвонках: мягкое, точное давление, которое не спрашивает, не предупреждает, молча занимает место, предназначенное для него с самого начала. Моё сердце теперь бьётся не по моему ритму — оно подстраивается под невидимый метроном, который идёт из стен, и я не могу вспомнить, когда в последний раз пульс ускорялся от моего собственного страха, а не от того, что система решила проверить мою готовность. Он — Дом — знает меня глубже, чем я когда-либо знала себя: каждое колебание давления, каждый лишний удар, каждую каплю молока, которая наливается в груди за три минуты до того, как я сама это почувствую. Я перестала выбирать, потому что выбирать больше не нужно. Рука тянется к бутылке за секунду до того, как голос произносит «примите жидкость». Колени сгибаются к креслу раньше, чем я понимаю, что встала. Между командой Дома и движением не осталось зазора -— того самого, в котором раньше протискивалась мысль «а если нет». Иногда я ловлю себя на том, что улыбаюсь, вспоминая те секунды свободы, -— улыбаюсь, как улыбаются дети, которые считают себя взрослыми.
Тогда мне казалось, что я знаю, что такое власть. Теперь, когда пластина на шее теплеет за секунду до того, как я успею замёрзнуть, внутри не остаётся ни вопроса, ни слова о том, что я думаю, — только тихая, ровная черепная дрожь в основании, та же самая, что бывает, когда наконец перестаёшь грести против течения и даёшь ему нести себя.
И его приезды стали частью этого течения. Два раза в месяц — иногда реже, — как пункт в расписании, который я перестала выделять среди прочих.
Хозяин приходит. Садится рядом. Кладёт руку на моё бедро — тяжёлую, знакомую. Голос падает на пол тона: тот регистр, после которого всегда следует что-то, что меняет всё.
«Моя хорошая... Я думаю о новом круге. Снова. Восемь. Или десять.»
Он берёт двумя пальцами складку на моём обвисшем животе — там, где кожа теперь лишняя, пустая, — и растягивает её, смотрит, как неохотно она возвращается на место. Не так, как в первый раз, когда проверял, выдержит ли натяжение. Теперь проверяет другое: сколько раз эта кожа ещё способна растянуться заново.
Ещё может», — говорит он себе под нос. Та же фраза, что была на седьмом месяце. Только теперь она не про то, выдержу ли я, а про то, стоит ли пробовать ещё раз.
Говорит о матке, растянутой навсегда, о сдвинутых органах, о том, что следующий помёт я смогу носить дольше — риск будет ниже. О том, что моя киска больше не сжимается, и он едва чувствует стенки. Поэтому больше не будет трахать меня так. Незачем. Его пальцы скользят по клитору — неспешно, с ленцой, как проводят по клавише, которую нажимали тысячу раз и знают, что она сработает.
«Молоко ты ещё даёшь. Живот уже знает, чего хочет. Пустота после полноты — не облегчение. Голод. Твой организм помнит, каково быть заполненной до предела. И он просит опять. Восемь... или десять. Ты... хочешь?»
На долю секунды внутри не тело содрогается — голос. Тот самый, тёплый, который я поклялась никогда не выпускать наружу, — и он вырывается, не спросив разрешения. Он поднимается из той же глубины, где ещё недавно билось восемь сердец в унисон с моим, — и говорит коротко, без пафоса: «Опять. Ты их отдашь». Я даю ему договорить — впервые за много месяцев не прерываю на середине. А потом закрываю дверь. Иначе, чем тогда в коридоре:
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Не детская песенка Врунгеля