Название:
КукиДобавлен:
Сегодня в 03:31Категории:
Фетиш Групповой секс Подчинение и унижение
не откусывая аккуратно, по-человечески.
Первые разы я делала это с закрытыми глазами, будто так было не так позорно. Потом перестала закрывать. Смотреть на себя, вгрызающуюся в мясо, оказалось не стыднее, чем чувствовать это изнутри, — а иногда честнее.
Кисть лежала в кармане Хозяина, как прежде. Каждое утро — миска слева, кисть справа. Но теперь, глядя на неё, я узнавала что-то новое: кисть создавала линию из ничего, выводила город на бумаге кончиком тонкого ворса. Клыки умели одно — разрывать. Кисть была всем, чем я была раньше. Клыки стали всем, чем я становилась. Между ними не было моста — только выбор, который я делала каждое утро заново, отворачиваясь.
Речь уходила не сразу — и не так, как я боялась.
Первые недели после второго визита я говорила, как прежде, только с лёгкой шепелявостью на свистящих: «с» и «з» цеплялись за непривычную высоту нового прикуса, соскальзывали. Хозяин не поправлял. Он слушал внимательно, будто отмечал что-то для себя.
Через месяц труднее стали согласные, для которых язык должен был касаться нёба за верхними зубами, — «т», «д», «л» выходили смазанными, требовали усилия, которого раньше речь не требовала вовсе. Я ловила себя на том, что заранее обдумываю слово, прежде чем произнести его, — не смысл, а форму звука, которую придётся собрать заново.
Однажды вечером Марта спросила, не заходя в комнату, будет ли Куки ужинать сейчас или позже. Я хотела ответить: «Позже, спасибо, у меня ещё болит челюсть после прогулки» — и услышала, как фраза рассыпается у меня во рту на середине, как слова путаются с новым усилием языка, и вместо неё вышло: «Позже. Болит».
Марта не удивилась. Кивнула и ушла.
Я лежала после этого долго, ощупывая языком гладкие чужие коронки, и понимала: не то чтобы я не могла говорить. Могла. Но каждое слово теперь стоило усилия, которое раньше не замечалось вовсе, — как будто речь стала мышцей, которую надо было качать, а не даром, который просто есть. И тело выбирало короче. Не потому, что не хватало слов. Потому, что длинные фразы требовали труда, а короткие — нет, а мне давно было проще не тратить силы там, где их не требовали.
Хозяин это заметил первым.
— Скажи мне полное предложение, — попросил он однажды, сидя напротив клетки, без предупреждения, точно проверял механизм. — Расскажи, что ты чувствуешь сейчас.
Я открыла рот. Начала: «Я чувствую...» — и застряла, подбирая слово, форму, угол, под которым язык должен был лечь, чтобы звук вышел узнаваемым. Пауза затянулась. Я слышала собственное дыхание громче, чем собственные мысли.
— Тепло, — сказала я наконец. Одно слово вместо фразы, которую собиралась произнести.
Хозяин кивнул медленно, без разочарования — с тем же удовлетворением, с каким смотрел на заживающий шов.
— Хорошо, — сказал он. — Так честнее.
К зиме от фраз остались слова. От слов — часть слов, самые простые, самые нужные: да, нет, больно, ещё, хочу. Остальное постепенно разучилась собирать в звук — не потому, что не понимала человеческую речь, обращённую ко мне (понимала каждое слово Хозяина, каждый приказ Марты, разбирала интонацию быстрее, чем раньше разбирала смысл), а потому, что путь от мысли до голоса стал слишком длинным, чтобы проходить его каждый раз заново.
Хозяин впервые дал настоящую кость — сырую, с мясом, тяжёлую — не как испытание, а как награду, в тот вечер, когда я провела с ним у камина час, не пытаясь заговорить вовсе, — просто лежала у его ног, положив морду на скрещённые лапы, слушая, как он читает вслух что-то на языке, которого она не узнавала.
— Держи её ровно.
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День восьмой